Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/
Печать

«Наш век пройдет под знаком новой Большой игры»

Автор: Тимченко Сергей Иванович. Опубликовано в НОВОСТИ

Дональд Хитфилд владел в США консалтинговой компанией, получил образование в Гарварде и воспитывал с женой двух детей. Он был вполне успешным американским гражданином. Вряд ли кому-то из его знакомых и коллег могло прийти в голову, что Дональда Хитфилда на самом деле зовут Андрей Безруков и он является руководителем российской разведгруппы. Безруков работал за рубежом под прикрытием еще с конца прошлого века и за это время не произнес ни одного слова по-русски. Два года назад его выдал предатель, после чего он вернулся в Россию.



Пять лет назад в результате обмена заключенными между Москвой и Вашингтоном в Россию вернулся один из членов сети законсервированных разведчиков-нелегалов АНДРЕЙ БЕЗРУКОВ (по легенде его звали Дональд Хитфилд, и он руководил консалтинговой компанией в сфере стратегического планирования), проработавший за рубежом более 20 лет.

Безруков Андрей Олегович родился в 1960 году в Красноярском крае. В 1983 году окончил Томский государственный университет по специальности «история», в 1995-м — Йоркский университет в Торонто (Канада), в 1997 году получил степень магистра международного бизнеса во Франции, в 2000 году окончил школу государственного управления имени Джона Кеннеди Гарвардского университета.   

Полковник разведки в отставке. С 1999 года вместе с супругой Еленой Вавиловой (Трейси Ли Энн Фоли) занимался нелегальной разведкой в США. Под именем Дональда Хитфилда руководил консалтинговой компанией, специализирующейся на правительственных и корпоративных системах стратегического прогнозирования и планирования.

Был арестован в июне 2010 года в США и выслан в Россию в числе десяти фигурантов шпионского скандала, включая Анну Чапман, в обмен на четырех российских граждан, осужденных за шпионаж в пользу США и Великобритании.

В настоящее время работает советником президента компании «Роснефть» и преподает в МГИМО.

На днях при участии Андрея Безрукова вышла книга «Россия и мир в 2020 году. Контуры тревожного будущего». В интервью он рассказал, можно ли было предсказать Крым, в каких случаях у властей США загорается «красная лампочка» на Россию и почему его самого нет в соцсетях.

— Как можно что-то прогнозировать, если нельзя предсказать то, что в вашей книге названо «большими сюрпризами»: Крым, «Исламское государство», Эболу? Эти «сюрпризы» ведь в итоге становятся ключевыми составляющими мировой политики.

— Да, сюрпризы меняют многое в мировой политике, но не они являются ее движущими силами. Ни Крым, ни ИГ, ни Эбола, не возникли из ничего. Конфликт с Западом по поводу Украины и Крыма в частности вызревал 20 лет, а с 2004 года просто кричал о себе. ИГ также не было откровением для специалистов. Эбола и другие эпидемии вспыхивают в Африке и не только в Африке регулярно. События в Крыму, на Ближнем Востоке, в Африке могли развернуться и не так остро, как это случилось, но это не значит, что к ним не нужно готовиться и их нельзя прогнозировать. Прогноз фокусируется не на предсказании конкретных событий, что просто нереально сделать, а на анализе тех движущих сил, которые за ними стоят. Эти силы могут быть объективны или субъективны, но они реальны.

— Конфликт вокруг Украины действительно вызревал много лет. Но ведь если бы кто-то даже в январе-феврале 2014 года сказал, что Крым станет частью России, этого человека просто высмеяли бы. Президент Владимир Путин сказал, что решение по поводу Крыма пришло к нему спонтанно. Как в таких ситуациях что-то прогнозировать?

— Никак. Главная задача прогнозирования — не предсказать что-то, а подготовить тех, кто принимает решения. Это значит — поместить людей в пространство будущего с тем, чтобы они понимали, что оно отличается от пространства сегодняшнего дня. Ведь обычно мозги работают «прямо»: мы экстраполируем на будущее то, что мы понимаем и знаем сегодня. А если к человеку, принимающему решения, придет осознание того, что все может быть иначе, это уже завоевание. Если этот человек мысленно уже побывал в будущем, то он будет знать, какие вопросы ему придется решать при том или ином сценарии, и сможет к этому подготовиться. Главное — это не предугадать, произойдет что-то или не произойдет. Нужно подготовить руководство к тому, чтобы оно постоянно думало наперед, выстраивало планы, рассматривало альтернативы. Это очень сложный процесс.

— В книге описаны оптимистичный и негативный для России сценарии развития ситуации на мировой арене. Исходя из сегодняшних реалий, какой из них вы считаете наиболее вероятным?

— Сценарии специально делаются для того, чтобы обозначить крайности. Реальность всегда будет где-то посередине. Я не вижу, каким образом темпы экономического роста в мире могут в ближайшие несколько лет ускориться. А это значит, что социальные и политические проблемы и противоречия только усугубятся. Более того, глобальная нестабильность будет усиливаться, а отчасти и искусственно подогреваться, хотя бы по внутриполитическим причинам. Маховик сдерживания России и Китая запущен, и если не предпринимать постоянных целенаправленных усилий по поддержанию стабильности по всему периметру наших границ, не выстраивать вместе с нашими южными соседями новую систему коллективной безопасности в Евразии, то мы получим худший вариант.

Абстрагируясь на секунду от Европы и от украинской проблемы, хотел бы привлечь внимание к Большой Евразии, которую Збигнев Бжезинский назвал самым главным континентом. Так вот, завтрашние конфликты за передел мира развернутся там. Если мы сегодня ничего не сделаем. Вы помните из истории такое понятие — «The Great Game» (Большая игра) — борьба за контроль над Центральной Азией между Британской и Российской империями, которая длилась весь XIX век. Я думаю, сейчас начинается новая Большая игра — за регион от Каспия до границ Китая. Конечно, все страны региона пытаются отстоять и расширить свое влияние. Но реально Большая игра пойдет между Россией и Китаем с одной стороны, которым по очевидным экономическим мотивам необходимо стабилизировать регион, и США, которые хотят его дестабилизировать, чтобы поддерживать свое влияние, играя на противоречиях, и не дать Евразии стать глобальным конкурентом. Думаю, наш век пройдет под знаком этой новой Большой игры. Нам очень-очень повезет, если она будет протекать относительно мирно.

— Как вы в целом оцениваете систему прогнозирования внешнеполитических и экономических тенденций на государственном уровне в России?

— Проблема прогнозирования, а по большому счету проблема перехода от реагирования к работе на упреждение не только российская проблема. И в США, и, скажем, во Франции дело обстоит абсолютно так же. Это и проблема человеческого менталитета, и проблема отсутствия соответствующих систем, но главное, это то, что люди, занимающиеся планированием и прогнозированием, отделены от людей, принимающих решения. Принимающие решения должны быть как можно больше вовлечены в процесс прогнозирования и стратегического планирования, должны, по сути, руководить этим процессом как его главные бенефициары.

Там, где это реально происходит, хотя тоже не без проблем, а именно, в Сингапуре,— стратегические результаты налицо! У нас принят закон о стратегическом планировании, во многих организациях зреет понимание важности работы на упреждение. Я сам этим занимался и занимаюсь. Будем надеяться.

— Со стороны складывается впечатление, что у нас вообще нет системы прогнозирования на госуровне или она провальна. Скажем, власти РФ явно недооценили возможную реакцию западных стран (особенно Евросоюза) на Крым и Донбасс, не верили, что Европа поставит свои ценности выше экономической выгоды. Это можно было предсказать?

— Не думаю. Я думаю, что даже для самих европейцев стало сюрпризом, что они вдруг смогли прийти к единому мнению по этому вопросу.

— Но ведь смогли же.

— Да, смогли. Под воздействием внешнего фактора во многом.

— США?

— Я думаю, да. Если бы у них не было такого «коллективного менеджера», который их четко подталкивал к определенным решениям, они бы очень долго колебались.

— В вашей книге (как и в приватных беседах многих официальных лиц в России) звучит тезис: с республиканской администрацией США властям РФ было бы проще наладить отношения — дескать, республиканцы настроены более прагматично и менее идеологизированы. На чем основан такой прогноз? Мне кажется, что какой бы президент ни оказался в Овальном кабинете после выборов-2016 — демократический или республиканский, отношения США с Россией как минимум останутся сложными.

— Действительно, можно сказать, что у республиканцев и демократов есть конкурирующие концептуальные подходы к внешней политике. Теоретически демократы ставят во главу угла продвижение определенных ценностей, а республиканцы склонны размышлять в терминах национальных интересов. Однако отношения с США останутся сложными не потому, будет ли их президент республиканцем или демократом, а потому, что между двумя странами есть целый набор неразрешенных проблем, некоторые из которых не просто серьезны, а критически важны для каждой страны. США хотят минимизировать эффективность нашего ядерного сдерживания — мы, естественно, стремимся к прямо противоположному. США хотели бы иметь как можно больше рычагов давления на российские власти, нас это не устраивает. Мы считаем, что у России есть вполне понятные интересы, связанные с экономикой и безопасностью регионов, которые прилегают к нашим границам, американцы этого признавать не хотят.

— У вас США предстают этакой темной силой, которая хочет навредить России. А как же пресловутая перезагрузка? Она началась, когда вы еще были в США. Вы изначально знали, что она провалится? Что ни одна из сторон не заинтересована в выстраивании по-настоящему взаимовыгодных отношений?

— По многим направлениям наши отношения можно назвать взаимовыгодными. Например, в сфере нераспространения. Что касается перезагрузки, то тогда у США были серьезные проблемы на Ближнем Востоке, им, по сути, было не до нас. Но, как только мы поднимаем голову, мы становимся их стратегическим конкурентом, особенно вместе с Европой. Если у нас хорошие отношения с Европой — у них мгновенно зажигается красная лампочка.

Как вы, эксперт, историк, знающий страну человек, видите Америку?

— США переживают довольно сложный период, когда супердержава становится нормальной сильной страной. Может быть, лидером в определенных областях, но не безоговорочным. В Штатах это воспринимается довольно болезненно. Есть люди, которые задают вопрос, какое место США будут занимать в мире. Интересно, что многие из этих людей — военная интеллигенция, очень образованный слой, который может реально оценить положение страны. Эти военные предлагают США занять позицию, ориентированную скорее на сотрудничество в решении глобальных проблем не только страны, но и мировых, таких как замедление экономического роста, вместо того чтобы поддерживать свои позиции силой где бы то ни было. Но они пока в меньшинстве. Этот диалог о будущем Америки только начинается, но нам нужно следить за ним, так как он влияет и на Россию, на то, как они видят нас — как противника или, что более реалистично, как одного из сильных игроков в многополярном мире.

А как американцы воспринимают Россию?

— Вообще в американских СМИ и у американских политиков Россия занимает маргинальную позицию. После того как СССР ушел в небытие, их реально волнует лишь тема нашего военного потенциала, который все еще представляет опасность. Я не думаю, что американских политиков интересует еще какой-нибудь аспект. Все сводится к штампам: Россия несовершенна, играет не по тем правилам, недемократична. Россия им видится слабой и поэтому неинтересной, не заслуживающей реального партнерского диалога. Это как в отношениях между людьми: чтобы вас уважали другие, надо в первую очередь уважать себя.

— Вы можете дать прогноз, кто станет следующим президентом США?

— Как американист-любитель я скажу одну вещь: если вам кто-то до середины августа или с начала сентября 2016 года скажет, кто будет президентом США, гоните это человека, он просто не понимает, о чем говорит.

— Настолько все непредсказуемо?

— Да, там все в динамике. Сначала будут праймериз. Они покажут, у кого есть реальные шансы пройти дальше, а кто сразу отклеится. Потом будет внутриполитическая борьба. Хиллари Клинтон, скорее всего, победит на демократическом фронте. У республиканцев будет гораздо сложнее. Сейчас по опросам лидирует Дональд Трамп, что совершенно нелогично. Он, скорее всего, никуда не пойдет. Потом, в июле-августе 2016 года, пройдут партийные конвенции. И только тогда будет примерно ясен расклад сил. Так что сейчас я сделаю лишь такой прогноз: победит или республиканец, или демократ. (Смеется.)

— Ваш коллега из американского центра стратегического прогнозирования «Стратфор» Джордж Фридман в интервью нам (см. “Ъ” от 19 декабря 2014 года) говорил, что США всегда считали наиболее опасным потенциальный союз между Россией и Германией. Об этом же недавно заявил глава МИД РФ Сергей Лавров. А вы как считаете?

— Вы знаете, тут и считать не надо. В главном концептуальном документе «Американские национальные интересы», который является руководством к действию для американского внешнеполитического истеблишмента, на первой странице ясно написано, цитирую: «жизненно важным интересом Соединенных Штатов является недопущение появления крупных противников». Потенциально сейчас таким конкурентом является Китай, Россия же или Германия поодиночке — с большой натяжкой. Но блок России и Германии точно вызывал бы тревогу за океаном. Совершенно неудивительно, что весь XX век США играли то против усиления Германии, то против усиления России. Что они и продолжают делать сейчас, вбивая клин между Германией и Россией не только своей политикой на Украине, но и создавая антироссийский буфер из стран Восточной Европы и Прибалтики. Это их долгосрочная государственная политика.

— Господин Фридман также заявил, что «интересы России и США в отношении Украины несовместимы друг с другом».

— В настоящий момент их и правда трудно совместить. Американцам сейчас нужна Украина как средство давления на Россию, как яблоко раздора. Будем реалистами: Россия не может нормально существовать ни с точки зрения безопасности, ни с точки зрения экономических связей с украинским режимом, который продает себя Западу как радикально антироссийский. Сейчас такое противостояние американцам выгодно и с внешнеполитической, и с внутриполитической точки зрения — грядут выборы 2016 года. Но время идет, и все меняется. Будет меняться и ситуация на Украине. А там посмотрим, какова будет степень этой несовместимости.

— Еще одним «большим сюрпризом», оказавшим существенное влияние на отношения РФ и США, а также США и ряда стран ЕС, стал Эдвард Сноуден. Вы лично из его разоблачений узнали что-то новое?

— Нет. Для всех профессионалов это очевидные вещи. Как очевидно и то, что все, что находится на любых электронных носителях, связанных через интернет — будь то смартфоны, Twitter, Facebook, Dropbox, Google Drive, потенциально достижимо для других. Сноуден привлек мировое внимание к тому, насколько тотально и лицемерно это делается и до какой степени американские глобальные корпорации вовлечены в партнерские отношения со спецслужбами. Я представляю, насколько Эдварду было непросто пойти на такой шаг. И каким систематическим преследованиям он будет подвергаться всю жизнь. Поэтому его поступок заслуживает всяческого уважения.

— У вас смартфон есть?

— Есть.

— Но в соцсетях вас нет.

— Это не из-за опасений слежки. У меня есть смартфон, и я думаю, что он читается. По крайней мере, у меня нет никаких оснований полагать, что он не читается. Просто социальные сети отнимают гигантское количество времени. Нужно иметь очень серьезную дисциплину, чтобы пользоваться ими грамотно.

— А при таких невероятных возможностях, которые, судя по разоблачениям Сноудена, есть у США в плане глобальной слежки, да и у многих других стран, разведчики вообще еще нужны?

— Конечно, нужны. Если бы они не были нужны, их бы уже не было. Есть ряд вещей, которые никакими перехватами не закрываются.

Во-первых, самая ценная информация — это информация упреждающая. И она, скорее всего, еще нигде не написана, а пока лишь существует в умах некоторых людей. Когда она будет записана, зарегистрирована и принята к сведению, будет уже поздно. Мы можем узнать о ней, перехватив документы, или же их кто-то в прессу сольет — но это будет уже очень поздно.

Во-вторых, некоторые вещи, как, например, общественное настроение, просто непередаваемы. Я не говорю об общественном настроении в целом, а о настроении определенных групп, связанных с принятием решений. Оно чувствуется только теми, кто рядом с ними. А эта информация очень важна. Остальное можно узнать из открытых источников или перехватить, но вообще серьезные люди давно уже знают, что их перехватывают, и, естественно, учитывают это.

Кроме того, как вы отличите информацию из открытых источников от дезинформации? Для этого разведка и существует…

Вы прожили долгое время в стране, фактически работая против нее, так?

— Знаете, разведка не определяется тем, против кого ты работаешь. Разведка определяется тем, для кого ты работаешь. «Работать против кого-то» — это не может являться ориентиром, задачи могут поменяться. Как разведчик ты работаешь, чтобы принести пользу своей стране. Преступление может быть против кого-то, а разведка как деятельность носит характер патриотический.

И как тогда вы воспринимали людей вокруг, если не как врагов?

— Как основной объект изучения. Это страна, которую ты должен знать, это люди, которых ты хочешь понять, для того чтобы помочь руководству своей страны принимать правильные решения.

То есть разведчик  это что-то вроде ученого под прикрытием?

— Да, очень часто ставятся вопросы познания, вопросы понимания. Я бы сказал даже так: для того чтобы победить, надо понять, для того чтобы понять, надо полюбить. То есть ты должен полюбить страну, в которой работаешь. Наличие человека, который может вопреки дезинформации на месте понять, что происходит, является позитивным стабилизирующим фактором. Для того чтобы подготовиться и защититься, иногда достаточно крупицы критической информации. Я бы сказал так: разведка по своей сути является оборонным мероприятием.

Вы смогли полюбить США?

— Я не скажу, что я эту страну полюбил. В культурном плане я жил и в более интересных странах, чем Соединенные Штаты. Но я, конечно, уважаю американцев. Мне очень нравятся многие черты американского народа, такие как оптимизм, изобретательность, готовность к необходимым переменам, умение честно и быстро признавать и исправлять свои ошибки.

Какой бизнес у вас был в Америке?

— Я специалист по стратегическому прогнозированию, по формированию будущего. Мои научные статьи и патенты относятся в основном к этой области. Я работал с ведущими корпорациями и государственными органами ряда стран, в том числе США. Но как консультанту мне приходилось работать и по другим направлениям: управлять изменениями в корпорациях, организовывать борьбу за крупные контракты и так далее.

Деньги, бизнес, который нужно вести, — это же целая жизнь заграницей…

— Да, конечно. В общем, если посмотреть с профессиональной точки зрения, когда человек в моей ситуации оказывается за рубежом, он должен полностью строить новую жизнь и в материальном плане, и в плане семьи. Человек фактически начинает жизнь заново. Можно сказать, ощущаешь себя другим человеком. Мы с супругой улетели в командировку с одним чемоданом. Пришлось заново получать образование, искать работу, создавать бизнес, и не один. Без чьей-либо помощи и с минимальными средствами — вы помните, какая ситуация была в нашей стране в то время. И при этом заниматься нашим главным делом — выполнять поставленные задачи.

Как вы попали в Гарвардский университет?

— В Гарварде я получил диплом магистра государственного управления. При поступлении прошел детальную отборочную процедуру, как и другие кандидаты, включая тесты, мотивационные письма, рекомендации. У меня к тому времени уже были и диплом МБА, и диплом специалиста по мировой экономике, и опыт создания и руководства бизнесом. То есть по степени подготовки я от других кандидатов не отличался.

Случалось, что психологическая усталость, если она была, достигала критического уровня, так, что вы готовы были все бросить?

— Нет, не бывало, потому я очень любил свою работу. Я чувствую себя очень счастливым человеком. Я в душе был и остаюсь романтиком. Разведка — это самая романтическая профессия. Мои коллеги и соратники — те, которых я знаю лично и о ком слышал, — люди удивительные, талантливые, неординарные, часто по-человечески сложные. Это люди поразительной чистоты. Об их судьбах, часто непростых в личном плане, можно писать книги. И, что жалко и трагично, о самых лучших из них мы часто узнаем лишь после их смерти, а то и вообще никогда… Вы знаете, работа на нелегальном положении очищает людей, причащает их чему-то высшему — на суету просто не остается времени.

Какие качества важны для разведчика? Что является основным?

— Я думаю, что патриотизм. В этом и только в этом весь смысл работы. Деньги не могут быть смыслом разведки. Только преданный идеям человек может делать свое дело, понимая, что остаток жизни может провести в тюрьме. Никакими материальными благами этого не оправдать.

Работа разведчика похожа на фильмы про Джеймса Бонда? Что это: рутина или все же настоящий риск?

— Я скажу так: разведработа строится не для того, чтобы она провалилась. То есть риск понятен, и решения принимаются так, чтобы этот риск минимизировать. Разведка — это не авантюрное приключение. Если вы ведете себя как Бонд, вас хватит на полдня, максимум на день. Даже если представить, что есть магический сейф, в котором лежат все секреты, завтра половина их устареет и будет никому не нужна. Высший класс разведки — это понять, о чем ваш оппонент будет думать завтра, а не о чем он думал вчера.

Что значит для вас слово «патриотизм»?

— Я думаю, патриотизм — понимание твоего места в мире как части России. Это мои друзья, это мои родители, это моя родословная, которая уходит еще во времена Ермака, когда мои прапрапрародители пришли в Сибирь. Для меня забыть это — значит остаться ни с чем. Мне как историку по первому, российскому, образованию особенно близка идея великой и трагической истории моей страны, тех переломов, через которые она прошла, ее бесконечного, мучительного поиска себя между Востоком и Западом.

Получается, что такая национальная искра есть у каждого. Но не является ли она всего лишь приправой к холодной политической борьбе?

— Нет. Давайте тогда поговорим о национальной идее, даже не касаясь политической борьбы. Национальная идея — это осознание того, какое место в мире занимает твоя страна, что мы как нация хотим, что можем допустить и чего не можем. Если у нас есть общность и понимание, кто мы такие, куда мы идем, какие принципы заложены в основу, — это то, что объединяет людей, то, что называется национальной идеей. Те идеи, которые были для нас объединяющими раньше, больше такими не являются. Они ушли в прошлое. Сейчас Россия в процессе становления новых идей. Политическая борьба вокруг того, каким видится будущее России, — это свидетельство идущего процесса кристаллизации национальной идеи, элемент созидания.

Вашим детям сейчас 18 и 22 года. Они родились за границей, верно?

— Да, наши дети родились и выросли за границей. Росли там как все нормальные дети, естественно, не зная ни слова по-русски.

Они жили там всю жизнь. Возможно, в них больше американского?

— То, что в них до приезда в Россию не было ничего русского, — это факт, но типичными американцами я бы их тоже не назвал. Зная, как американский культурный котел переплавляет всех по единому образцу, мы нарочно определили детей во французскую школу. Чтобы они сохранили европейский, открытый, широкий взгляд на жизнь вместо упрощенных штампов и пустой политкорректности. И, конечно, старались, чтобы у них было как можно больше возможностей увидеть и сравнить разные страны, самим сделать выводы. Очевидно, что, живя в другой стране, нельзя приобщиться к российским ценностям. Но можно привить если не любовь, поскольку они не знают страну, то, по крайней мере, уважение.

Как дети пережили то, что произошло с вами, в частности арест?

— Нас арестовали во время празднования дня рождения нашего старшего сына. Несколько минут дети думали, что это просто розыгрыш — толпа людей в темных костюмах на черных машинах… Конечно, для них это был шок. Но выйти из этого шока помогает то, что как родители мы постоянно сохраняли с ними хороший душевный контакт, открытый диалог в семье, взаимопонимание и доверие. После нашего ареста они вылетели в Россию по нашей просьбе, не зная, кто их встретит и что их ждет… Когда после обмена мы наконец встретились с ними в России и они узнали правду о нашей профессии, первый месяц мы все ночи проводили в разговорах о жизни и об истории. Думаю, в конце концов у них появилось понимание, почему мы сделали определенный выбор в жизни. Несмотря на все трудности адаптации в зрелом возрасте, в России у них есть то, чего раньше никогда не было, — дедушки и бабушки, семья со своей долгой историей, которая их любит.

А предлагали ли вы им какую-то идеологию?

— Нет, мы просто пытались воспитать их порядочными, честными людьми, открытыми для новых идей, открытыми миру. Чтобы они были гуманистами по большому счету.

Как сейчас складывается их судьба? Получилось у них интегрироваться в российское общество?

— Они в процессе интеграции, который сейчас очень сложный. Русский язык, конечно, не самый легкий в изучении. Им за два года удалось поездить по стране, и самое сильное впечатление на них произвела природа, особенно Сибирь. У сыновей свои планы, никак не связанные с политикой или разведкой. Старшего больше интересует бизнес, особенно финансовая сфера.

Вашу группу раскрыли после того, как вас предал один из офицеров службы внешней разведки. Что бы вы ему сказали, если бы встретили?

— Ну, я думаю, что он в любом случае, этот тип, Потеев, постарался бы со мной не встречаться…

А вдруг? Просто представить себе.

— Вы знаете, я бы ему ничего не сказал. Незачем. По-моему, ему до конца жизни и так будет достаточно паршиво. Предательство, как язва: если она в тебе есть, она тебя съест. Нельзя сохранить какой-то эмоциональный баланс в жизни, когда понимаешь, что кого-то предал или убил. А его отец был Героем Советского Союза. Он предал не только себя — он убил память своих родителей. Какие бы деньги ему ни платили, я согласен с Владимиром Владимировичем Путиным, который сказал, что его жизни трудно завидовать. Он или сопьется, или его просто тоска съест: просыпаться каждое утро и помнить о том, что ты сделал. Вы знаете, в ЦРУ и ФБР предательству Потеева очень рады, но к самим предателям отношение, как и везде, мерзкое. После двух лет в США он наверняка это уже почувствовал. Он им уже надоел. Он им больше не нужен. Как выжатый лимон.

Какие у него были мотивы?

— Я думаю, это тот человек, для которого родина и разведка были второстепенными вещами, а значит, разменной монетой. Добавьте к этому неудовлетворенные амбиции и вкус к деньгам, и он уже готов поступиться принципами за определенную цену.

Сталкивались ли вы с разведчиками, которые были перекуплены или перевербованы?

— Нет, никогда не сталкивался. Не слышал ни об одном настоящем профессионале, а уж тем более о нелегале, которого можно бы было перевербовать. Моим впечатлением о предателе Потееве было как раз то, что он слаб как профессионал. В разведке оказался случайным человеком, и вот вам результат.

Когда вас раскрыли, пытались ли перекупить, завербовать?

— Нет. И от предателя Потеева, и из своих собственных наблюдений они знали, что это бесполезно. Ко мне и к жене агенты ФБР относились после ареста как профессионалы к профессионалам — подчеркнуто уважительно.

Можно ли чуть подробнее о том, что происходило после того, как вас раскрыли? Что вы чувствовали в тот момент?

— Сразу после ареста помню состояние полной внутренней мобилизации, даже чисто физической. Как будто вся прежняя жизнь, все планы внезапно ушли на задний план, в какой-то туман. Главным было желание понять причину провала и найти возможность связаться с женой и детьми. Было понимание того, что прежняя жизнь кончена и начинается другой этап — этап борьбы по новым правилам, который может продлиться долгие годы. Это состояние ежеминутной полной готовности ко всему абсолютно продолжалось дней десять, пока не стало ясно, что на высшем уровне ведутся переговоры о нашем освобождении.

— Хотелось бы в целом спросить о вашем мироощущении после пяти лет в России. В одной из своих статей вы перечисляете многие недостатки сегодняшних реалий нашей страны — от низкого уровня качества жизни до утечки мозгов. Вы еще верите, что все можно изменить к лучшему?

— Я гражданин России, и я не могу не хотеть, чтобы моя страна становилась лучше с каждым днем. Да, конечно, проблем много. Но всем же понятно, через что прошла страна. Вместо того чтобы бесконечно выяснять, наполовину пустой стакан или он наполовину полный, надо его просто наполнять.

После возвращения я, откровенно говоря, боялся, какое впечатление Москва произведет на детей. Им же тут жить. Но я сам удивляюсь, насколько Москва похорошела за последние годы. Я могу сравнивать Москву с многими городами мира, и не как турист, который часто видит только обертку. При всех остающихся проблемах в Москве теперь самая передовая в мире система парковки, за два года отлажена работа такси. Посмотрите на новые пешеходные зоны. А, по мнению моих сыновей, таких шикарных мест для отдыха, как парк Горького с «Музеоном», в мире вообще нет. В Москве интересно, спросите у экспатов, которые здесь живут.

— Но ведь экспаты бегут отсюда сейчас...  (Экспат – это английский термин, являющийся сокращением от expatriate и означающий "нахождение вне родины". Экспатриантами раньше называли людей, надолго, а то и навсегда вынужденных покинуть страну, гражданами которой они являлись).

— Экспаты бегут лишь потому, что у них больше нет работы, экономика-то в кризисе, плюс их страны наложили на нас санкции. Кстати, с санкциями подавляющее большинство экспатов радикально несогласно. А Москва им очень нравится.

— Вы также писали о том, что России нужно избавляться от менталитета «осажденной крепости» и строить «мосты, а не стены». Вас расстраивает, что сегодня получается все ровно наоборот?

— Почему наоборот? Мы строим мосты ударными темпами. Только на Восток. А с Запада они ударными же темпами строят стены. Они же понимают, насколько нам нужны мосты. Проблема России — в отсутствии достаточной демографической и экономической критической массы для нормального развития. Несмотря на огромную территорию, мы небольшая страна, небольшой рынок. Разработки хорошо окупаются на больших рынках, таких как США, ЕС или Китай. Если бы у Канады не было на юге американского рынка, она никогда бы не развилась, связи Восток—Запад затруднены, климат суровый, населения мало. Вот и нам нужно смотреть на Россию не только в плане Запад—Восток, но, все более север-юг, как на северную часть Большой Евразии. Там от Турции до Японии почти 4 млрд. населения, экономический рост 5% в год! Но для такого развития там надо выстроить инфраструктуру в этом направлении, а до этого — обеспечить безопасность.

— Мосты на Восток мы действительно строим, но с Западом мы их обрубаем, один за другим…

— Мы обрубаем?

— И мы и они.

— Если бы они не обрубали, мы бы точно не обрубали. У нас не было бы никакого повода обрубать. Более того, у нас до очень недавнего времени было четкое понимание — и у меня в том числе — что мы будем все больше сближаться, у нас будет общий рынок и большое число совместных компаний, будем «дружить домами» то есть.

— С вашей точки зрения, когда случился перелом?

— Незадолго до Украины. Но я считаю, что нынешняя ситуация — это аберрация, потом начнется противоположная тенденция. Я это говорю не потому, что я оптимист, а потому, что все циклично. Возможно, нынешний кризис в отношениях с Западом будет долгим, но в итоге и он закончится. И это не будет означать, что мы отвернемся от Востока. Нам нужен и Восток, и Запад. Мы и восточная, и западная страна одновременно. Ведь у нас на гербе у орла две головы — и они смотрят в разные стороны.

— Смотрели ли вы популярный американский сериал «Американцы» о российских разведчиках-нелегалах в США? Его создатели говорят, что впечатлялись вашей историей и историей ваших коллег.

— Результат достаточно похож на реальность, правда, без убийств и париков. Создателям сериала удалось показать и атмосферу, и внутренние ощущения нелегалов, и те трудности, в том числе личные, с которыми приходится сталкиваться, и характер, который требуется, чтобы заниматься такой работой. Многие моменты переданы точно, честно и профессионально. Мы с моей супругой Еленой не ожидали, что американские создатели сериала захотят и смогут показать персонажи разведчиков так глубоко и непредвзято, даже с симпатией.

— После возвращения из США вы рассказали, что за все время работы там не произнесли ни слова по-русски. А думали вы на каком языке? И сейчас с членами семьи на каком языке говорите? Вы тогда говорили, что общаетесь с женой в основном по-английски и по-французски.

— Думал и думаю на том, на котором говорю, хотя часто не отдаю себе отчет на каком. Это происходит само собой. Говорят, что разные языки живут в разных областях мозга и связаны внутри, только если осознанно делать перевод. Много раз ловили себя на мысли, что если переключить телевизионную программу с одного языка на другой, то начинаешь говорить на этом языке, мозг автоматически подстраивается под фон. В семье мы так и общаемся в основном на английском, хотя русский постепенно занимает больше места. Без него не обойтись — мы же в России.

— Скучаете ли вы по той прошлой — американской — жизни?

— Да, конечно, и по моей прежней работе, и по многим местам в мире, и по людям, с которыми был эмоционально связан. Хотя меньше, чем я думал пять лет назад. У меня сейчас много интересных и важных проектов. Жизнь продолжается.

— А тот офицер Службы внешней разведки, который предал вас и ваших коллег, он еще жив?

— Кто его знает, кому он теперь нужен?

___________________________________________________________________________

Патриотизм – патриотизмом, но всё же страна длительного пребывания неизбежно накладывает свой мировоззренческий отпечаток. Во всяком случае, на не самых крепких духом людей.

Бывший разведчик-нелегал А. Безруков родился и учился ещё в СССР. Сегодня он в России и желает блага своей Родине. Вот только путь достижения этого блага лежит, по его мнению, в плоскости западной идеологемы: капитализма и рынка.

Это видно в конце интервью, где рассуждения разведчика слово в слово совпадают с изысканиями другого аналитика, А. Вассермана: „Проблема России — в отсутствии достаточной демографической и экономической критической массы для нормального развития. Несмотря на огромную территорию, мы небольшая страна, небольшой рынок. Разработки хорошо окупаются на больших рынках, таких как США, ЕС или Китай.”

Понятно, что представление о капитализме у Андрея исключительно американское. Т.е. капитализм - это комфортно и сытно. Вот только американский капитализм с чуть менее комфортным европейским составляют по населению лишь порядка 15%. Для остальных же 85% людей планеты капитализм приносит лишь отсутствие личного развития, второсортности в отношениях с развитыми странами. С вытекающим отсюда уровнем материальной жизни. 

Поэтому, вникая голосу российского патриота с американской закалкой, можно сравнить его размышления прогнозного характера с размышлениями другого российского разведчика, работавшего в другой части света, в пространстве другой цивилизации.  

___________________________________________________________________________

Андрей Петрович Девятов окончил военный институт иностранных языков в Москве. После участия в арабо-израильской войне 1973 года был взят на службу в Главное разведывательное управление (ГРУ) Генерального штаба Министерства обороны СССР. Китаевед.

В 1976 году впервые был направлен в Китай под дипломатическим прикрытием. В ходе трёх командировок провёл в Китае 11 лет, и ещё 6 лет проживал в Китае уже как частное лицо.

Занимался разведывательной деятельностью в ядерной и ракетно-космической сфере. На пенсию вышел по выслуге лет в ранге полковника.

Вернувшись в Россию, А.П.Девятов активно занимается вопросами российско-китайского стратегического взаимодействия: руководит рядом научных центров, издаёт книги и регулярно публикует статьи о Китае. Андрей Девятов – действительный член российского отделения Международной академии исследования будущего (Брюссель), заместитель директора Института российско-китайского стратегического взаимодействия, член Союза писателей России.

В обстановке нарастания «тектонических процессов глобальной трансформации»  Американская мечта  как-то поникла. Знамя западного либерализма сильно покосилось. Из учителей стран и народов идеалам свободы, демократии и прав человека вожди США стали похожи на торговцев, озабоченных лишь прибылью, выгодой обладания материальными благами, сытостью и комфортом тела.

А в КНР, начиная с 2010г., стали говорить о Китайской мечте. О конфуцианской этике благоустроенного государства для народа. О скором великоханьском реванше и отмщении «векового позора». В обществе потребления вдруг появилась свойственная не дельцам, но воинам тяга души к служению идеалам нового китайского интернационализма со стальным стержнем военной мощи.  

Ну а Новая Россия, утратив «мечту человечества, воспетую в трудах и в бою» и отказавшись от служения «светлому будущему всего человечества» оказалась изнасилованной либерализмом и от этого семени свободы нежданно забеременела доктриной иначе возможного, праведного пути глобализации. Движущая сила перемен связана с когнитивной способностью разума опознавать (инкогнито – значит неопознано) Волю Неба. Когда воля человека ощущает Волю Неба, поднимается боевой дух. В духе все беды по плечу и нет преград от боязливого расчета угроз.

Способность «сердца» биться в резонанс с Небом по физике можно назвать «добротностью» колебательного контура «человек – мироздание». На небе – сферы, орбиты, траектории. Суть – только вращательные движения галактик, звезд, планет, комет. Они же – витки развития, развертка которых есть волна. Волновые процессы мироздания на земле выглядят как восходы и закаты, приливы и отливы. Об Истине же нельзя сказать ничего определенного, ибо её Путь находится вне пределов человеческого сознания.

В текущем периоде «глобальной трансформации» опознаются следующие перемены в раскладе функций «трехфазного тягового двигателя» мирового развития:    США теряют функцию идеолога либерализма и превращаются в банального дельца. Китай из функции «фабрики XXI века» стремиться стать воином нового мирового порядка. А от России народы мира ждут Свет маяка надежды и саму концепцию иначе возможной не либеральной модели глобализации (функцию жреца). В кольце одоления воин склонен воспринимать поучения жреца. Жрец в своем статусе опирается на дельца. Делец же подчиняется воину. Так в мировой политике образуется стабильное кольцо сдерживания в связке трех сил  взамен набора рычажных двусторонних схем сдержек и противовесов.

Связка трех сил, где воин активен, а жрец и делец пассивны, проворачивает развитие всех остальных стран в пользу воина. Если же жрец пассивен, а воин и делец в своем противоборстве активны, то связка сил провернется, в конечном счете, в пользу жреца. 

То есть: создания к 2019 году на административной базе Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС) союза стран и народов не западных цивилизаций – наследников Великой империи Чингисхана. Наднационального и надконфессионального Союза построенного не на идеологии, но на этике «пять выше»: духовное выше материального, общее выше частного, справедливость выше закона, служение выше владения, власть выше собственности.

Эта семья народов не западных цивилизаций откроет новый уклад высоких когнитивных (волновых) технологий грядущей экономики служения общему делу на общее благо. Это будет эра тихоокеанства, ядром которой станет Китай. Но без прививки духовности современный Китай не сможет выполнить функцию объединителя по существу, достичь в семье народов того, что называется «великое единение в полной гармонии мира». Верную духовную прививку китайцам негде взять, кроме как от русского православия. Ибо конфуцианство – это устав отношений старших и младших, начальников и подчиненных. Даосизм – это натурфилософия. Буддизм имеет дело с загробным миром. Ислам не сопрягается с культурным кодом ханьцев. А христианство в католическом и протестантском толках расписалось в полном неумении, подставив «Небесное государство всеобщего благоденствия» (1851-1864) под разгром, а Китай под полуколониальное закабаление «Братьями во Христе».

Говоря о духовности, речь не идет о магических практиках управления энергией «цигун», ибо эти практики (у шаманистов и даосов) поддаются переводу на язык науки математики. Что наука со своими методами, что православие в своих догматах и обрядах сами по себе на практике не достигают полноты, целостности и адекватности понимания процессов бытия «мира видимого же и невидимого». Между наукой и религией ныне отсутствует мостик с дорогой в обе стороны, который называется гармония.  Знание функциональности гармонии и её процессности и обеспечивает сопряжение мерного и безмерного. На мере и измерениях стоит наука. На безмерности стоит религия. Мостом же выступают соразмерности гармонии.  Ведь гармония не только овеществлена в застывших формах правильных многогранников «платоновых тел», но и незримо присутствует во всех процессах мироздания.  Земное в замысле есть образ и подобие Всеобщего Закона Неба.

Зримо пропорции гармонии наличествуют в православном кресте. Соразмерности гармонии сохранены в системе 12-ти русских саженей. А применительно к экономике присутствуют в фондовых механизмах хозяйствования, которые под общинным принципом «всем миром» в конце XIX века впервые применил вологодский купец Христофор Леденцов в проблемно-целевых проектах не конкурентоспособности, но целостного жизнеспособного развития.

Объясняются нынешние «тектонические процессы глобальной трансформации» космическими основаниями смены эпохи созвездия Рыб (с фокусом тонких энергий в полосе от Нила до Евфрата) на эпоху созвездия Водолея (в полосе от Валдая до Алтая). В связи с чем, естественным ходом вещей Россия, начиная с 2015 года, на короткое время 12-15 лет приобретёт роль маяка Духа в кольце взаимного сдерживания полюсов силы: США – КНР – РФ. Где США, удерживая идеалы либерализма, сползают к функции «дельца» (приоритет материальной выгоды). КНР, провозгласив китайскую мечту возрождения национального величия с опорой на совокупную мощь со стальным стержнем войска, поднимается к функции «воина» (приоритет служения). А Россия, пройдя кризис потери земных ориентиров развития, возвысится до функции нравственного образца «гармонии мира» (приоритет этики).

Беда Новой либеральной России демократического выбора – это стратегическая растерянность власти перед лицом системного кризиса индустриального общества расширенного воспроизводства, упершегося в «пределы роста» по ресурсам, экологии, долгам.

Причины растерянности имеют космические, человеческие и геофизические основания. Космос давит на человека энергиями созвездия Водолея (очередной космический месяц), в фокус которых Земля окончательно вошла в 2014 году, распрощавшись с энергиями созвездия Рыб, питавших Землю 2160 лет (30 градусов смещения оси прецессии планеты по эклиптике). Фокус энергий созвездия Рыб на Земле был в полосе от Нила до Евфрата (Великий Израиль). Фокус энергий созвездия Водолея переместился в полосу от Валдая до Алтая (Великая Русь). Влияние энергий «нового неба» на геофизику Земли и её население вызвали «тектонические процессы глобальной трансформации», которые должны завершиться тем, что пророки называли «новая земля».

Процесс управления иначе можно назвать «Путь правителя». Цель этого пути – согласование разнородных интересов противоборства нескольких сил с именем «гармония»: слаженная соразмерность неравновеликих частей целого, которых, по крайней мере, три. Управление – это всегда проблемы. Проблема же – это всегда выбор, суть предмет не разума, но воли. Воля питается духом. Поэтому политика (власть) – это, прежде всего, Дух и воля, а уж затем «искусство рационально использовать возможности. Вовремя решать проблемы – значит делать своевременный выбор. А это невозможно без осмысления настоящего и ясности перспективы. Правильное осмысление ситуации возможно в логике умных суждений, но возможно и различением «знамений времен». А это не что иное как выявление разведывательных признаков сущности. Для вскрытия признаков не нужно добывать секреты суждений от ума (знаков форм). Признаки сами торчат над «маскировочными сетями» дезинформации. Их невозможно скрыть от наблюдения.

Ну, а что в период глобальной трансформации происходит с концептуальными основаниями российской политики? Здесь ситуацию можно проиллюстрировать образом телят, бодающихся с дубом. Приверженцы картины мира синодального православия, язычники-родноверы, марксисты-постмодернисты, политический ислам, новые национал-социалисты и пр. задорно наскакивают на несущий столп государственности Новой России – либерализм. А почему либерализм в РФ крепок? Да потому, что глобальный мир устроен на условиях победителя в Холодной войне 1946-1991гг! А в Холодной войне победил либерализм США. То есть: только итоги Третьей мировой войны позволят победителю устроить мир на новых условиях. Папа римский Франциск в 2014 году сказал, что Третья мировая война началась. Возвращение Крыма говорит о том, что Россия втянулась в войну, но уклонение от присоединения Новороссии и ставка на дипломатию умиротворения говорит о том, что на победу в Третьей мировой Россия не претендует. Да и заклинания сохранить Ялтинский мир через 70 лет после окончания Второй мировой войны, когда уже началась Третья – тщетны.

Но и основы американской либерал-демократии под напором тектонических процессов глобальной трансформации зашатались в кризисе «пределов роста» экономики индустриального общества. Для удержания глобального лидерства либералы США встали на путь, упреждающего крах модели расширенного воспроизводства, перехода из общества гуманизма в отношении среднего класса в общество трансгуманизма: господства лукавого разума избранной касты сверхчеловеков, клонов и киборгов над оглупленным стадом. Этот путь в трансгуманизм за границу человеческого – и есть проект глобализации по-американски. А либерал-демократия всего лишь обеспечивает политические условия победы этого проекта. Ибо у либералов «дозволено всё, что не запрещено писаным законом».
            Одолеть Великую силу лукавого разума сердце не сможет. Возможно лишь на короткое время отстраниться от втягивания в воронку «конца счисления дней» – той истории, которую мы знали. «Царство правды» оно же сказочное «тридевятое царство надежды» по расчетам придет на небольшой срок 12-15 лет (2015-2027) на смену нынешнему порядку с верным именем не иначе как «царство хлеба, зрелищ и растления». И на 28 лет – одно поколение – будет упреждать то, что ученые назвали антропологический поворот середины XXI века, а пророки называли «новое небо и новая земля, на которой обитает правда». Образом же организационно-правового устройства экономики и политики державы будет не открытое акционерное общество «Корпорация Россия» (мечта либералов) и не закрытое общество «Крепость Россия» (мечта патриотов), но «Товарищество на вере», предусмотренное Гражданским кодексом РФ.

Монастырь как хозяйствующий субъект – вот верный образ сочетания единой воли выбранного братией по деловым и личным качествам «настоятеля» с бескорыстным послушанием работников в интересах общего дела на общее благо. С артельным принципом круговой поруки и равной ответственности за результат работ без уравниловки в распределении прибыли: мастерам зачтут больше, ученикам – меньше, с попечением сирот и немощных за общий счет. Обособленность спокойной и размеренной монастырской жизни от суеты окружающего мира конкуренции. Избавление служилого слоя от бремени собственности. Первенство внутреннего устава над внешним писанным законом. Аскетизм нравов. Строгость и трудолюбие в хозяйствовании. Добросовестный оборот продукции внутри и в торговле на внешних рынках. Жизнь от труда и милость к страждущим, – вот основные черты образа «Царства правды», гармонично прибавляющего материальные и духовные богатства. Устроенного не на общности вероучения, и не на единстве идеологии, но как Орда на принципах этики пять выше:

Духовное выше материального;

Общее выше частного;

Справедливость выше закона;

Служение выше владения;

Власть выше собственности.

В условиях информационного общества «товарищества на вере» как хозяйствующие субъекты создадут «решетку связей». Где каждый производитель станет «камнем преткновения» на своем месте, а не «пешкой в чужой игре». При этом, товарищества на вере не будут вступать с подобными в отношения купли-продажи. Но по схемам фондовых механизмов хозяйствования станут складывать то, что у них есть, как доли в проект общего дела. Тогда каждому товариществу будет выгодно больше отдавать в «общий котел» то, что у него есть в избытке, чтобы по результатам работ получить то, чего не хватает.

Человечество, как и две с лишним тысячи лет назад, вновь переживает смену космических эпох. Потрясения от нового состояния неизбежны, а опыт предков за давностью лет забыт. Сохранившиеся эзотерические тайные знания не гарантируют однозначность подсказок для действий, ибо зашифрованы и разрознены по разным цивилизациям.

Верен лишь заповеданный принцип для жизни вечной: нужно быть в ладу с совестью и искать правду. Не многие способны дойти до конца правдоискательства, но устремление к поиску доступно всем. В «Царстве правды», наверное, лишь небольшая группа новой знати доберется от «правды своей» до относительно точного различения «правды истинной». Вокруг каждого из добравшихся до понимания сердцем Закона Мироздания, как предречено, спасутся тысячи. Здесь надежда для всех! В этом смысл аристократии духа новой знати постиндустриального информационного общества. А знать – это быть способным давать свои имена, а не списывать чужие на той «контрольной работе» по глобализации, которая опять предложена человечеству на пути истины и жизни.