Печать

Неразрешимые логические противоречия

Автор: Тимченко Сергей Иванович. Опубликовано в НОВОСТИ

      Все умные люди давно уже заметили, что демократическая система в том виде, в каком народам-противникам презентует её Запад – нежизнеспособна и просто невозможна. Она содержит в теории неразрешимые логические противоречия, первое из которых – «верх не может быть одновременно низом».
       То есть не могут, просто по определению управляющие подчинятся управляемым. Если низ поднимается наверх (а такое возможно и многократно было) – то он перестаёт быть низом, и становится новым верхом. Точно так же бедняк, ставший богатым, не может считаться бедным человеком – раз он стал богатым! Или он не стал – или стал, но в этот момент бедным быть перестал, третьего не дано…     
        Демократической системы в том виде, в каком нам её преподносят – не может быть по законам сопромата. То есть данная конфигурация не может оставаться стабильной – если будет работать по декларированным принципам.        Попытки запуска декларируемых принципов приведут к тому, что власть будет перехвачена амбициозными и беспринципными карьеристами снизу, старая власть просто не сумеет себя удержать (что и случилось в 80-е, когда в демократию играли всерьёз). Нельзя власти одновременно быть и не быть – это нарушает законы логики на самом базовом уровне. Или она власть – то есть держит общество под своим контролем. Или не держит – но тогда она уже и не власть. Слабаков, прекративших террор – сразу же уронят те, кто готов терроризировать: не те, так эти.
       Если власть раздают в демократическом режиме, на каждом углу – то включается ЗАХВАТНОЕ ПРАВО, то есть каждый наглец по мере нахрапа и наглости ПРИСВАИВАЕТ себе часть власти. Нельзя – даже чисто теоретически, на уровне логики, исходя из определений – совместить неприкосновенность частной собственности и равенство возможностей, имущественное неравенство и политическое равенство, свободу и законность, плюрализм мнений и чёткость определений права. И свободу с правом совместить нельзя: право – когда тебе дают, чего должны, хотят или не хотят, а свобода – когда тебе чего не хотят, того и не дают. Нельзя совместить разделение независимых друг от друга властей – и единство государства. Это породит независимые друг от друга банды, каждая из которых всё равно попытается доступными средствами восстановить единство власти, снять разделение. Как гражданин может выполнить приказы двух равноправных начальников, если приказы противоречат друг другу?
         Нельзя совместить нравственность – и свободу слова (что, впрочем, признают даже сторонники демократической мифологии). Потому что растление или есть – или его нет, но если его нет, и слово, и действие, и собрания – несвободны. Если принять принцип регулярного переизбрания власти – то чем заполнить стык между двумя разными властями, чтобы не возникло хаоса и безвластия? Получается, всё равно необходима власть-контролёр, которая у старой забирает полномочия (да так, что та и не пикнет), а новой предоставляет. Но тогда эта власть-контролёр и есть верховная, настоящая власть, раз её все слушаются и никто слова против молвить не может! Если старой власти пришло время уходить – а она не хочет? Ну вот не хочет, и всё! И говорит, что выиграла выборы, хотя их проиграла – язык-то без костей, и бумага всё стерпит…
         Что в этом случае? Кто её уберёт? Если никто – так она и не уйдёт. А если кто-то придёт и уберёт – так вот он и есть настоящая власть, а убранная, очевидно же, была зиц-председателем Фунтом…
           Иначе как можно проводить выборы за выборами и не свалится в состояние гражданской войны, резни и хаоса? Если на власть претендует каждый, то драка неизбежна, ибо претендентов много, а власть одна. Важнейшая функция реальной власти – распределительная. То есть – власть есть собственность (владение есть власть, а всякий собственник – властитель собственности).
         Если предположить, что пришла новая власть – так она ломает все отношения собственности, потому что она неделима с собственностью. Политический режим определяет, кому и что иметь – и до самого низу. Если он сменился (как в 1917 году) – тогда всякое право собственности становится недействительным, собственность активно перераспределяется. А если она не перераспределяется – то и режим не сменился на самом деле. Ведь если собрание выбрало себе нового председателя – это же не означает нового собрания, новых членов в зале…
         Смена власти, даже частичная (как в 1991 г.), не говоря уже о кардинальной (1789 г.) – это всегда величайшая катастрофа для общества, реки крови. Потому что, естественно, новые отбирают блага, а старые владельцы не хотят их отдавать. Но как же тогда работает западная демократическая система, если её, по всем законам сопромата, в природе просто быть не может? Почему в ней сходятся в диспуте Клинтон и Трамп – и Трамп побеждает как бы в упорной борьбе? Это же невозможно! Мы же своими глазами видели, что американские люди – точно такие же, как и все прочие, и когда власть действительно уходит (как это было во время наводнений в Новом Орлеане и других местах) – начинаются погромы, мародёрство, беззаконие и т.п. Почему же смена Обамы Трампом не привела к таковым эксцессам, какие демонстрировали те же американцы во время наводнений? Да потому что в Новом Орлеане власть сбежала (пусть и временно) – НА САМОМ ДЕЛЕ.
           А демократические выборы – туфта. Разводка для лохов. Оружие для психологической демотивации геополитических противников, враньё оппонентам. И у этой традиции – долгая история…
           Индоевропейские народы имеют цезаристский тип власти, суть которого – формальная и фактическая (номинальная и реальная) власти совпадают, находятся в одних руках. Цезаристский тип власти – что у Цезаря, что у Наполеона, что у Николая I, что у Сталина, да и сейчас… Не будем называть фамилий перед выборами, но вы понимаете… То есть формальная и фактическая, номинальная (коронованная) и реальная (распределение, распоряжение) власть в одних руках. Соответственно, едины и вертикаль власти и вертикаль собственности. Все собственники знают, кто им дал их собственность, и знают (если не кретины) – что в случае смены власти их раскулачат пренепременнейше… Ибо – нефиг! Скажут, ты своё от свергнутой власти получил, а теперь наше время, «отдавай-ка родимую взад», неважно – ферму ли, квартиру ли или яхту. По формуле «А не тушинский ли вор вам вотчины-то жаловал?!» Это настолько очевидно, что даже катастрофы власти у индоевропейских народов никогда не приводили к смене анатомии власти.
           Бывало, что режим рушился, всё погружалось в кровь и хаос перераспределения власти (то есть собственности). Но после периода большой резни выныривала всегда новая вертикаль, Бурбонов сменял Наполеон, а царей – Сталин. Ведь совершенно понятно, что иначе и быть не может! У любого скопища людей (если это не Робинзон на острове) – есть только два состояния: принудительное подчинение единому началу или резня с разборками. Насилие может быть или централизованным, единым – или, по Гоббсу, диффузным, зоологическим, «естественным», когда террор ведётся всеми и против всех, без правил и общей цели. Просто люди отбирают друг у друга понравившиеся им вещи – иначе, чем силой, помешать этому нельзя. Если силу не применяет государство – силу вынужден применять сам гражданин. Где грань, при которой сопротивление мародёрству переходит в мародёрство – никто не знает, да и невозможно её точно установить.
          Каждый человек рождается нагим – а потом «в борьбе обретает право своё». То есть – подвинув в сторону других претендентов на то или иное благо. Единственное, перед чем могут смириться конкуренты, и прекратить убивать друг друга – перед окриком государства, чья мощь террора превосходит всякий иной террор. Если государство перестанет терроризировать граждан – граждане начнут терроризировать друг друга, уже без спросу и единообразия, кому кто как подвернётся… Конечно, и на семитские государства это правило в полной (и даже ещё большей степени) относится. Государственный деятель без террора перестаёт быть государственным деятелем и его сменяет тот, кто способен на террор.
          «Золотые» денёчки «перестройки» вспомните – чем вам не иллюстрация? Русские перестали сажать бандеровцев, и привело это к тому, что бандеровцы стали расстреливать русских. А к чему ещё это могло привести?! Понятно, что ни к чему… Но в семитских государствах довольно давно номинальная и реальная власть разделились. Реальная при этом осталась тем, чем и должна быть: террористическим, несменяемым монстром-цербером. Но семиты поняли, что с номинальной властью можно играть как угодно, её можно, словно куклу, ставить в самые разные позы, и тем забавлять плебс. Это подобно кукле начальника у японцев. В гневе на начальника японец вправе пойти в специальную комнату и избить там куклу. Понятно, что кукла – не сам начальник. Тем не менее, происходит эффект замещения гнева на власть…
          Как и при т.н. «демократических» выборах, и вообще в рамках демократической клоунады... ...Там, где правительство и народ исповедуют разные веры, государство недолговечно. Разложение демократических режимов в наши дни – хотя большинству из них нет и 100 лет – яркое тому свидетельство.
          Кроме вышесказанного нелишне разобраться, как демократия, да и иные формы государственного устройства соотносятся с истиной и с личным интересом индивида.
          Истина одна на всех. А интерес у каждого свой. Существует всеединство и всеобщая взаимосвязь явлений, но существует и бесчисленное количество индивидуальных шкур, конкурирующих друг с другом. И весь вопрос, каким путём идти.
             Если искать истину, то рациональный аппарат связного мышления приведёт нас к единому ответу, может, не сразу, но приведёт – как приходят все математики мира, несмотря на континент и расу, к «2 х 2 = 4». Но если искать свой интерес, то наоборот: он противопоставит тебя всем людям на свете. А все союзы с другими людьми, даже если и состоятся – станут носить характер бандитского сговора, превратятся в «дружбу против третьих лиц». И всякий пафос станет ложным. Он станет маскировкой хищника, подбирающегося к жертве. Потому что у нас есть общее – пока мы за общую истину, и у нас объективно нет ничего общего – когда мы за личную выгоду.
           Приведу пример из классики:
           - Что защищает эта баррикада? - спросил Клим и даже смутился - до того строго и глупо прозвучал вопрос, а человек удивленно заглянул в лицо его и сказал:
           - Революцию защищает, рабочий народ, а — как же?
           В детстве он меня раздражал, но чем – я понять не мог. Видно же, что «мятущаяся интеллигенция» сумбурно-цинична, а человек из народа нарисован цельным и праведным: построил баррикаду, не себя защищать, а весь рабочий народ… Потом я понял, в чём подвох. «Трудовой народ» может объединиться, но только чтобы ограбить «нетрудовой народ». А как только «нетрудовой» кончится – в монолите «трудового елемента» начнётся раскол, пойдут трещины, ДЕЛЁЖКА.
          Когда вместе у помещика отбирали «пианину» - все были заодно, все братья. А как выяснилось, что «братьев» много, «пианина» же одна… То, что она больше не помещикова – факт. А чья она теперь? А почему я поставил слово «братья» в кавычки? Мало ли реальных, биологических братьев, которые на ножах стали друг с другом при дележе родительского наследства?
          Существуют центростремительные силы, собирающие вместе людей (обычно вокруг храма и культа), в государство (слово произведено от "суда", т.е. соблюдения заповедей, в древности являвшихся законами), культуру (слово произведено от "культа"), цивилизацию (дословно - цивильность, т.е. "невоинственность", взаимное ненасилие). Но вместе с ними действуют и мощнейшие центробежные силы, проявляющие себя во всём кошмаре, когда ослабевают идеология и мега-проект. Суть центробежных сил - в экономическом антагонизме человека человеку. Древнейший спор продавца и покупателя, и сегодня актуальный в любом продуктовом магазинчике - это антагонизм цены и платы.
          С древнейших времён продавцам пытаются запретить обсчитывать, обмеривать, обвешивать покупателей, но безуспешно, потому что продавцам это прямая выгода, и нет-нет - снова в каждом веке и эпохе вынырнет пронырливый продавец... Но и покупатель не должен обсчитывать или обворовывать продавца. Если алкаш сунет незаметно в карман кусок сыра - то алкашу выгода понятна, а с продавца вычтут, из зарплаты вычтут! И тоже: сколько не запрещай воровать с магазинных полок, сколько не ставь охранников, видеонаблюдения - а всё равно находятся год за годом ловкачи, которые или продавца обсчитают, или товар бесплатно вынесут...
           Антагонизм покупателя и продавца в том, что продавец заинтересован обслужить покупателя как можно дороже, а покупатель - вывернутся как можно дешевле. И здесь пролегает настоящая линия фронта, на которой всё время жестокие бои. Но читатели ЭиМ умные люди, и понимают, что цена товаров в магазине УЖЕ В ГОТОВОМ ВИДЕ навязана и покупателю, и продавцу (как и цена труда в стране). Так что антагонизм между покупателем, жаждущим халявы, и продавцом, наказующим разиню обсчётом, обвесом, обмером, усушкой, утряской и т.п. выходит на более фундаментальный уровень: распределение благ в обществе. Покупатель же пришёл в магазин с уже готовыми деньгами, которые ему где-то дали. Почему дали именно столько, а не больше? И почему не меньше? По сути, мы выходим на закон сохранения вещества и энергии: в одном месте прибыло, в другом убыло, и наоборот. Человек экономически заинтересован в чужих бедах, чужие беды улучшают ему жизнь и быт.
          Скажем, появились у нас ремонтники-таджики. Они что, лучше славян работают? Нет, конечно. У них в стране великие бедствия, и они - в беде. Попав в беду, в нищету, они готовы брать за работу дешевле, чем славяне - и вот результат: их охотно нанимают. Потому что всякий наниматель, который умудрился заплатить поменьше работнику - тем самым увеличил свою прибыль... Антагонизм интересов между людьми, из которых каждый выступает продавцом чего-нибудь (заинтересованным в росте своих цен) и покупателем (заинтересованным в снижении чужих цен) - рвёт в клочья государства, культуры, народность и цивилизацию. Ожесточаясь в борьбе, он сметает все рамки цивилизованного поведения, что мы и лицезрели в великой всеобщей "войне всех против всех" в 90-е годы, от которой выиграл только радикальный сионизм (у которого своя игра, игра извне). Противопоставить этим центробежным силам экономическую политику "выгодную людям" нельзя. По той простой причине, что выгодное для одних людей невыгодно для других, и наоборот.
           Кому бы ты ни дал преимущество в потреблении - другая сторона сочтёт себя обделённой. И обидится. А если всё поделишь поровну - обидятся сразу все. Каждый начнёт вонять, как в "перестройку": - Как это так, я такой молодец, такой незаменимый, а зарплата у меня одинаковая с этим ничтожеством, и т.п. Причём "ничтожество" абсолютно то же самое в то же самое время говорит про нашего "молодца"...
          Именно поэтому и не бывает "экономики, выгодной людям". Справедливая экономика поровну разделит не только блага и удобства, но и убытки, напряги и неудобства. То есть каждый получит свою долю неудобств - и справедливость, таким образом, покажется "солёной" для всех. Выход цивилизация нашла в том, что называется - Концептуальностью государства. Концептуальность государства - в политологии и социологии что-то вроде того, чем является таблица Менделеева для химии. Она призвана ответить на главные вопросы бытия, обозначив каждому долг и место в клеточке таблицы ОБЩЕГО ДЕЛА. Наши территории – случайное нагромождение случайных захватов, или есть какая-то концепция границ, какое-то объяснение территориальной целостности? Что должны сделать граждане, а что им категорически запрещено? Каковы источники существования у тех, кто делает, что должен и соблюдает запреты? Кто и как отвечает за их снабжение, и какой уровень снабжения считается нормальным? А какой недопустимо-низким? А какой – чрезмерным? Все стороны жизни включены в таблицу государственной концепции: образование, театры, литература, даже народные промыслы: -кто отвечает, что положено, каковы источники и кто проверяет (принимает) работу по теме, если она нужна государству? А если не нужна и признана вредной – кто контролирует запрет, какие у него средства сдерживания? Государство в концепции его понимается как комплекс жизнеобеспечения самого себя.
         Оно говорит: «Я есть. Что мне нужно, чтобы быть дальше?» И само отвечает себе на этот вопрос. Конечно, такая разлюли-малина – только мои мечты. В реальности ничего этого нет. А что есть? Хватательно-поглотительный рефлекс, свойственный и болезнетворной бацилле, и паразиту. Жрать стремиться всё живое. Разумное при этом восстанавливает сожранное, чтобы жить дальше. Безумное и одержимое потребительством – доедает всё что есть, и умирает – наверное, гордясь, что умирает последним, а может – просто в недоумении: куда всё делось? И почему банкет закончился?! Когда нас жрёт изнутри болезнь, она подчиняется поглотительному инстинкту, и не задумывается, что сама умрёт вместе с истощённым организмом. Когда нас изнутри высасывает цепень-паразит, то он совершенно не собирается восстанавливать истощённые участки ткани…
          Бактериологическое оружие несёт смерть как тем, кому его подкинули, так и самому себе. Цепочка тут очевидна: жрёт и размножается, пожирая – убивает, убивая носителя – умирает. Я не хочу лишний раз поминать проклятую землю Украины – но слишком уж яркий пример бактериологического оружия она! Запущенное с Запада, как вирус в водозабор, жрущее хищное дегенеративное отребье уничтожает всё, превращая в пустыню цветущие прежде края. Не надо думать, что бактериолог любит заброшенный им вирус: когда вирус сделает своё дело, его сожгут в рамках дезинфекции…
         Когда государство не строит «концепции себя» – обычно, его представители говорят, что «люди сами себя обустроят и сами во всём разберутся». Это невозможно. И не только потому, что люди порочны (хотя и это тоже) – а потому, что нельзя в принципе (если даже очень хочешь) заботиться обо всей системе, если располагаешь только частью ресурсов этой системы. Если, скажем, вы владелец всех заводов в стране, то можете поднять зарплату рабочим. Сразу и везде. Но если вы владеете только одним заводом из 10, то локальное повышение зарплаты сделает ваше предприятие нерентабельным. Ваши конкуренты сожрут вас, имя конкурентное преимущество – сниженные, по сравнению с вами, расходы.
         И это касается всего. Если отдельно взятый элемент системы пытается облагодетельствовать всю систему с опорой на свои ресурсы, то он пожирается системой со всех сторон. Если ввести 8 часовой рабочий день в замкнутой системе, сразу для всех – то потери хозяйствующих субъектов будут перекрёстно, взаимно компенсированы. Но если его введёт один благодетель в пику остальным – благодетель вылетит в трубу, и этим всё закончится.
         Именно поэтому люди никогда не могут «сами себя обустроить» и не могут «сами во всём разобраться». Получается, что если ты не жертва – то обречён стать палачом. А не станешь палачом – будешь жертвой. Если нет государственной концепции, которая определяла бы роли в рамках коллективной безопасности и коллективного выживания – то остаются только две роли: жертв и палачей.
         Можете сколько угодно фыркать, не веря моим словам, и уповая на демократическую клоунаду: мне не верите, жизнь вас убедит. Меня убедила. И за вами дело не станет – дайте только срок…
                                                                                                                                                         Н. Выхин, В. Евлогин