Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/
Печать

Будущее - в руках разума!

Автор: Тимченко Сергей Иванович. Опубликовано в НОВОСТИ

Рука рынка или разума?

     Есть такой, в высшей степени благородный, и в высшей же степени утопический принцип: «каждый труд должен быть оплачен». Это попытка гуманистической философии и вероисповедания вторгнутся в экономику. Из принципа следует: отдал человек работе час, и получил почасовую оплату, два часа – две почасовых, и т.п. Вслушайтесь: «отдал – получил». Получается, что труд – это хлеб, который всегда с тобой. Если хочется покушать – начни трудится, и вкусишь всех благ… А что может человеку помешать начать трудится? Да ничего! Было бы желание!
        Что же получается, все бедные – просто лентяи и лодыри?! Конечно же, нет. В том-то всё и дело, что труд сам по себе не является источником материальных благ, не даёт прибыли, не вырабатывает продукта. Хотя труд всегда с голодающим (бери да трудись!) – но очень часто голодающему просто НЕГДЕ работать.
      Это не значит, что у него руки отрезали. Это значит, что от него отрезали те природные и инфраструктурные ресурсы, в приложении к которым труд производит блага. Без подключения к ресурсной базе труд не производит ничего и не значит ничего. Поэтому и является абсолютной утопией принцип «каждый труд должен быть оплачен». Звучит красиво, а примените-ка на практике!
      Сядет человек толочь воду в ступе: час толчёт, и вы ему уже должны рубль, два толчёт – и вы задолжали ему уже два рубля. Работа очевидна: мускулы напряжены, пот градом льётся, любой прибор зафиксирует физическую работу (движение, перемещение). Но общество, которое станет каждому толкарю воды в ступе платить почасовую, обанкротится. С этим, кстати, во многом связаны были проблемы советской экономики: всеобщую занятость плановая экономика обеспечила, а всеобщую ПОЛЕЗНОСТЬ этой оплачиваемой занятости – нет.
      Отсюда возникли проблемы и диспропорции в экономике. Если оплачивать с гарантией каждый час каждого труда, то скажите: сколько стоит час толчеи воды в ступе? Закон экономики таков: бесполезные усилия не оплачиваются. Даже если они были очень затратными по времени и по силам… Но вот какая получается проблема: труд есть факт, его можно объективно зафиксировать. Выход на работу учесть и т.п. А что такое польза?
      Либералы в силу их примитивности, говорят: что пользуется платежеспособным спросом, то и полезно. Но они не ответят вам на вопрос – а откуда берётся этот платежеспособный спрос? Кто те люди, которым дано право судить труд, карать его или миловать рублём?
      Приведу простейшие примеры (а ведь есть и более сложные): - Школьник ненавидит школу. Дай волю школьникам – они бы дружно не пошли на занятия, и если бы платили они – то они охотнее оплачивали бы прогулы, чем занятия (чем они и заняты, по сути, в коммерческих образовательных учреждениях). В то же самое время: - Наркоман обожает наркотики Если взять учащегося-наркомана, то для него учитель враг, а толкач наркоты – друг. Вывод: не всё востребованное полезно, не всё невостребованное ненужно. Строение и уклад цивилизации, как сложной архитектуры культурной преемственности, вступает в жёсткий конфликт с повседневным потребительским спросом. Проще говоря – люди склонны оплачивать вредное обществу. И при этом не склонны оплачивать то, что обществу нужнее и полезнее всего (в долгосрочной перспективе).
      Как ни крути, но правило почасовой оплаты ВСЯКОГО труда даёт переходник, мостик между человеком и продуктами потребления. Хочешь иметь продукты – трудись. Принцип «полезности» (неизвестно кому – но ясно же, что не самому себе, а кому-то постороннему) не даёт никакого мостика, никакой смычки между человеком и продуктами. Что нужно делать, чтобы иметь потребление? Трудиться? Труд объявят бесполезным и не оплатят. Везение оказаться в нужном месте в нужное время? А вдруг не повезёт? На заре инфернальных «реформ», в 1991 году такую философию «случайности счастья и жизни» нам активно внушали. Публицист М. Золотоносов сердито писал: «Мифологемы “Справедливость" и “Право на счастье" (счастье в обмен на временную бедность и праведность) вошли в самую основу советского менталитета.
        Золотносов и его журнал «Знамя» сознательно или несознательно выражали взгляд «перестроечных» дегенератов на счастье, свойственный только ворам и проституткам: «Жизнь случайна и бессмысленна... счастье нельзя получить по векселю, счастье получают только в подарок (От кого?!). Его незаслуженность и неожиданность – непременные свойства; его могло бы не быть, нас самих могло бы не быть». Свою ущербно-извращённую идею «счастья-лотереи» Золотоносов почему-то приписывал Солженицыну (не знаю, обрадовался ли тот от такого истолкования своего творчества), и даже называл её «сверхидеей «Архипелага».
       Так замыкался круг: взамен «протестантской трудовой этики» вырастала анти-мораль лотерейности жизни и успеха в жизни… Фокус прокатил, и катастрофа, которую мы должны были предотвратить – свершилась. Теперь, когда катастрофа обнищания миллионов (а в масштабах планеты и миллиардов) людей стала фактом – надо думать, как из неё выходить? Государство и общество обязаны продумать систему оплачиваемой полезной занятости. Чтобы человек мог выйти и сказать: «Я готов трудится, предоставьте мне оплачиваемый труд, а какой – дело плановых органов!».
       Они обязаны быть достаточно компетентны, чтобы занятость оплачиваемых работников оказалась полезной, а не битьём баклуш, точением ляс и ношением воды в решете… Это не очень удобно и очень хлопотно, особенно для власть имущих.
       НО! Только этой системе под силу остановить прирост НЕНУЖНЫХ ЛЮДЕЙ. И катастрофу «великой депрессии». Иначе огромные массы начнут перемещаться во всё более низкооплачиваемые слои, пока не окажутся совсем за бортом жизни. Человечество потому и живёт так мучительно из поколения в поколение, потому и не может никак прийти ко всеобщему благополучию, что – увы! – удобства одних людей неразрывно связаны с неудобствами других людей. Мысленно сконструировав свой собственный торг с сантехником, каменщиком, плотником, сапожником или портным, с любым обслуживающим персоналом, вы обнаружите, что вам напрямую, грубо выгодны их бедность и отсутствие у них заказов. Чем беднее и невостребованнее обслуживающий персонал, тем дешевле и комфортнее обойдётся вам сервис.
       Допустим, вы бюджетник, сидите на твёрдом окладе 100 р. Конечно, вам выгоднее, чтобы сантехник работал на вас за 10 рублей, а не за 20, 30, 40. И чтобы он при этом был «вышколен» - то есть панически боялся потерять ваш заказ. Опуская его, вы поднимаетесь сами. Если у него много заказов, то он будет с вами грубоват, и возьмёт за свои услуги много (для вас) денег. А если он помирает с голоду – то он за сущие копейки вам хоть на голове спляшет! В силу этого закона экономики определённым слоям населения оказывается очень выгодна «дешёвая рабсила», которую даёт общее снижение уровня жизни в стране.
      Любой работодатель стремиться найти себе работников подешевле – а потому работодатели соревнуются не в повышении, а в снижении зарплат. - Что? – говорят они миллионом лужёных глоток – Оплачивать твой труд?! А кто тебе сказал, что твой труд полезен?! Может быть, снисходя к твоей бедности, если будешь ползать на коленях, мы тебе и заплатим половину (четверть, восьмушку) того, что ты запросил… Но учти: это не ты нам нужен, это мы тебе нужны позарез… Что касается тебя – то таких, как ты, под каждым забором по десять штук валяется, так что если тебе жизнь дорога – старайся нам ни в чём не перечить…
      Итогом такого диалога НЕНУЖНЫХ людей с работодателями является многократно описанный классиками в самых мрачных красках МОЛОХ капиталистической трудовой занятости. Не надо думать, что он остался в прошлом: МИЛЛИАРДЫ жителей земли подтвердят вам сегодня, что нужно только пустить экономику на самотёк – и она произведёт МОЛОХ XIX века с точностью до мелких деталей. Потому что работодателю дьявольски выгоден шантаж, опирающийся на его право признавать труд полезным или бесполезным. Любое количество труда можно объявить бесполезным – следовательно, и не оплачивать.
      Как это выглядит на практике. Возьмём простой пример – землю. Количество пахотной земли (и вообще любой) – жёстко ограничено со времён открытия Америки. Новых континентов, извините, нет. А количество денег? Оно, в принципе, безгранично. Можно напечатать любое количество купюр и любое число нолей на купюрах… Вывод: тот, кто печатает деньги, сам, или через приближённых лиц, скупит ВСЮ землю. А что тогда делать остальным? О трагедии безземельного крестьянства по соседству с крупными латифундиями мы уже читали у классиков литературы всех народов! Возникнет ситуация, при которой владелец земли может нанимать безземельных лишенцев на ЛЮБЫХ условиях. То есть выдвигать им любые условия, какими-бы тяжёлыми или унизительными они ни были. А как же быть? Ограничить размер участка, продаваемого в одни руки? Но это УЖЕ выход из рыночной экономики, уже фундаментально-антирыночный закон, который вызывает воспоминания об "уравниловке", проклятой либералами...
      Это – аграрный вопрос. Но города и промышленность то же самое, только менее заметно. Что такое металлургия, например? Это руда, которая в Земле, и домна, которая стоит на Земле. Плюс перевозки, которые идут по Земле. То есть, как ни крути, металлургия – это Земля, пока с Марса металлов не завозят… Если количество ресурсов ограничено, а количество денег – не ограничено, то тогда не ограничены и возможности шантажа со стороны тех, кто купит (для них стоимость не важна) ВСЕ ресурсы. Марксисты много писали о капиталистах-угнетателях, но они не написали о… профсоюзах-угнетателях! А ведь бывает и такое, и ещё как бывает: сплотившиеся вокруг производства трудящиеся «прессуют» безработных и отгоняют их от труда (поименовав «штрейхбрейхерами»), порой грубым насилием: "В 1905 году, в разгар железнодорожной забастовки, Елецкое земское собрание приняло резолюцию: «Сытые бастуют, обездоленное население черноземных губерний голодает... Пусть те, кто не хотят работать, уходят с железных дорог и очистят место нуждающимся в работе крестьянам».
       То есть – суть и основа моей теории: угнетает не капиталист сам по себе; угнетают ресурсовладельцы – лишенцев, монополизировав возможности распоряжение необходимыми для полезного труда ресурсами. Но что же получается? Одни слои населения (а так же страны, нации), которые я называю доминантами (в зоологическом смысле слова) – преследуя свою прямую и очевидную выгоду, УХУДШАЮТ жизнь рецессивным слоям (странам, нациям). Это – стволовой рыночный процесс. Преимущества одних покупаются ущербом у других.
       Формулирую в формулу: вы с обслуживающим вас персоналом делите сумму «Х». Чем меньше будет величина «n/x», которую вы отдали за услуги, тем лучше для вас, тем больше вам останется на развлечения и другие услуги. Отсюда секрет «популярности» у нанимателей бесправных гастарбайтеров, вытесянющих местное население из сфер чёрного труда. Никто не говорит, что таджик сделает лучше, чем славянин: но все знают, что таджик возьмёт дешевле, и будет (в силу своего бесправного положения) покорнее славянина. Но ведь совершенно очевидно, что это путь в никуда, путь к морлокам и элоям.
       Единственный, достойный человека и человечности выход – НОРМИРОВАНИЕ и труда и оплаты, государственные твёрдые расценки, которые не позволяют играть трудом и занятостью. Советская система была несовершенна – но она не была ИНФЕРНАЛЬНОЙ, как те, что пришли ей на смену. Она – при качественной переработке и совершенствовании, переосмыслении многих узлов и деталей – способна построить нормальное человеческое будущее. Рыночные системы в итоге построят только ад на земле…
       Когда я вижу людей, в великих страданиях перевозящих тяжести на примитивных тележках, санках, сдавленных в общественном транспорте – перед глазами моими встаёт фото из автожурнала: необозримые ряды НЕРАСПРОДАННЫХ автомобилей одного из ведущих автоконцернов, ржавеющих по причине морального устаревания на площадках складирования готовой продукции… Как же так? Одни люди рвут жилы, таская тяжести вручную, а другие гноят, переводят на ржавчину автомобили, которые никто не востребовал? Почему бомжи, обитатели подвалов, бараков сосуществуют с нераспроданными, пустыми квартирами, а теперь ещё и «реновацией» - сносом вполне приличных квартир, при сохранении гнилых бараков, аварийного жилья, трущоб?
       Вторичность и обделённость сложившейся в РФ после Ельцина экономической модели проявляется в том, что страна совершенно очевидным образом РАБОТАЕТ НЕ НА СЕБЯ. Экономически она обслуживает совершенно посторонние для неё, заокеанские интересы:
       • 1. Использует чужие деньги, подлинность которых не заставляет доказать ни золотом, ни иными реальными благами.
       • 2. Выступая продавцом сырья – цену на него предоставляет устанавливать покупателю на Лондонской бирже (тогда как все нормальные продавцы, хозяева товаров, сами их оценивают – а не предлагают заполнить ценник покупателю).
       • 3. Подавляет собственных производителей, завалив внутренний рынок импортным ширпотребом, превратившись для Запада в источник сырья и рынок сбыта (классическое определение колонии).
       • 4. Пребывая в постоянном «поиске инвесторов», разменивает свои ресурсы на чужие капиталы, тогда как нормальный империалист всегда стремится разменять свои капиталы (условные бумажки) на чужие ресурсы (реальные невосполнимые дары планеты).
       • 5. Управляется с 1991 года компрадорской сволочью, которая за копейку в личный карман (взятку) готова сдавать оптом и в розницу целые отрасли, месторождения или провинции.
       Конечный итог всей этой болтливой и лживой вакханалии – РФ даёт Западу то, что он хочет, а своему населению – то, что от Запада осталось. Или (особенно в инфернальные 90-е) – вообще ничего. Как тут не вспомнить глубокое наблюдение И.В. Сталина, который ненавистен компрадорам, продавцам Родины, именно своей неподкупностью, отказом влиться в коррупционные схемы (давно доказана ПРЯМАЯ связь между уровнем коррумпированности человека и уровнем его ненависти к Сталину): «Мы должны сделать нашу страну страной экономически самостоятельной, независимой, базирующейся на внутреннем рынке… Мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую схему капиталистического развития как ее подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся на смычку нашей индустрии с крестьянским хозяйством нашей страны». Экономическая самостоятельность – это не автаркия, не робинзонада – а паритет возможностей в случае шантажа со стороны "заграницы".
       Экономическая самостоятельность – не самоцель, а инструмент ухода от «предложений, от которых нельзя отказаться», дающих мировому капиталу абсолютную власть над всеми национальными суверенными властями и фондами. Кто хочет греться у камина, а не гореть в нём – тот должен бороться за статус жильца, а не дров. Наша цивилизация за много веков пропагандистской монополии своих ценностей настолько внушила всем «аксиому благонравия», что распределение материальных благ между людьми было в итоге сведено экономистами (в том числе и атеистами, выросшими на почве, обильно удобренной миссионерами) к ТЕХНИЧЕСКОЙ задаче. Всякую обделённость, нехватку сводили и сводят эти горе-теоретики к простому отсутствию достаточного количества благ: если не хватает домов для всех, то дома получат только избранные, а если бы хватало домов или алмазов каждому по потребности – каждый бы и получал их, сколько нужно.
       Однако ХХ и особенно XXI век вывели на первый план проблему РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНОГО ВОЛЮНТАРИЗМА, в котором задача не сводится к технической, а обделённость и лишенчество вызваны вовсе не отсутствием благ. Они более связаны с тем, что блага «зажали», отказались давать, или, при возможности произвести, отказались использовать эту возможность, отказались производить. Здесь добро пожаловать в «расширяющий наши представления о мире» теоретический блок, описывающий противоречия между производственно-техническими и распределительно-волевыми процессами экономической жизни.
        • 1. Производственный вопрос: можно или нельзя произвести?
        • 2. Распределительный вопрос: хочет или не хочет распределитель лично тебе дать, что у него в наличии имеется?
        Наврав нам про демократию, западные номиналисты (подменяющие реальные права номинальными) наврали и про то, что либеральная демократия раз и навсегда решила вопрос со злой волей "жадин". Мол, если власть может дать, но не хочет – то её переизберут, заменят на более расторопную, и она всё что можно дать людям – даст. А чего не даст – того просто технически дать нельзя, его нет в наличии. Любая предвыборная демагогия любого из кандидатов во власть «на альтернативной основе» клянётся и божиться, что использует ВСЕ возможности облагодетельствовать избирателей, и всё, что можно предоставить – предоставит… Так и было бы – если бы демократия могла бы быть. Но поскольку демократии быть на практике не может, что подтверждают и серьёзные американские политологи – то в реальной жизни, конечно, не люди выбирают власть, а власть выбирает людей: кому жить хорошо (угнетатели), кому плохо (угнетённые), а кому совсем не жить (лишенцы).
       Допустим, власть находится в руках партии «А». Партия «Б» добивается выборов, побеждает на этих выборах, и должна сменить у власти партию «А». Но какая сила заставит партию «А» уйти, если власть у неё в руках? Какая сила заставит партию «А» официально признать своё поражение? Если такой силы нет, то партия «А» никуда не уйдёт. А если такая третья сила есть – то значит, власть не у партии «А», а у этой третьей силы (арбитра). Получается, что существует какая-то высшая власть как над партией «А», так и над партией «Б» - которая их судит и оценивает. Но если так – то тогда обе партии шуты гороховые, которые на выборах борются не за власть, а за возможность изображать из себя власть, за право быть актёром, играющим власть (как отобранный на кастинге профессиональный актёр Рони Рейган).
       Роберт Даль - один из патриархов американской политологии, призвал заменить термин «демократия», как совершенно ненаучный, эмоционально-пропагандистский, на термин «конкурентная олигархия». Он пишет, что «возвращается» к прагматичному взгляду на «демократию», свойственному Попперу и огромному числу других теоретиков. Власти для всех не бывает – как не могут править сразу все, бывают (по Далю) закрытая гегемония, открытая гегемония, соревновательная (конкурентная) олигархия. Американская пропаганда назвала «демократией» то, что на самом деле является «Соревновательной олигархией», признаками которой Даль выделяет «высокий уровень политической конкуренции» и «политическую пассивность граждан». Так или иначе, но любая олигархия (греч. oligarchia - власть немногих). форма управления, при которой политическое и экономическое господство осуществляет небольшая группа.
        Р. Даль заменяет понятие «демократия» на более точный, по его мнению, термин – «полиархия». Конкурентная олигархия (современный олигархический режим) характеризуется тем, что за фасадом демократических свобод скрывается ЗАГОВОР. То, что для людей иногда устраивают выборные шоу – значит для реальности не больше, чем приезд в город цирка или гастролирующего театра. Из отсутствия реальной демократии (и самой возможности реальной демократии) – проистекает главное разделение людей в экономической сфере. Маркс называл его «классовым», на мой взгляд, ошибочно, потому что дело совсем не в классах, не в формальном (номинальном) отношении к собственности на средства производства.
        Дело в РЕАЛЬНОМ разделении на людей, которых обслуживает экономика и людей, которые обслуживают экономику. Одним экономика служит, как лакей, других делает своими бесправными лакеями. Фигурально выражаясь, есть те, кто греется у камина, а есть те, кем камин топят. Есть те, которые едят, а есть те, которых едят. Экономическая система работает на нужды и потребности одних людей – и одновременно она же работает против нужд и потребностей других людей. В биологии это отношение называют «доминантным» и «рецессивным», и мы не видим смысле менять эти устоявшиеся термины при переносе в экономическую теорию. Тем более, что в экономике давно уже закрепился термин «рецессия» - подменивший собою слово «кризис».
       Рецессивные слои населения находятся под рецессией, то есть их интересы уступают место интересам других людей, их потребности не приоритетны, удовлетворяются по остаточному принципу, они угнетаются. Угнетаются они не в марксовом смысле слова «угнетение» - (т.е. эксплуатация - использование), а в биологическом, в каком говорят про «угнетение» подлеска высокими деревьями (т.е. неиспользование, невостребованность). Между «использованием» и «неиспользованием, невостребованностью» есть, конечно, не только разница, но и смысловая противоположность. Классическая классовая теория исходит из того, что угнетённые нужны угнетателю, что они составляют диалектику не только борьбы, но и единства, неразделимости. Теория доминирования и рецессивности в экономике такой диалектики не содержит, во вражде высоких деревьев с подлеском за место под Солнцем есть борьба, но нет никакого единства, никакой взаимной необходимости. Если рецессивные слои населения и народы завтра исчезнут в никуда навсегда – доминантные этого просто не заметят, или воспримут с облегчением.
       Всё это сложнейшее теоретическое построение можно выразить одной фразой: нам не дают жилья или автомобиля, приличной зарплаты или санаторно-курортного отдыха, не потому, что не могут, а потому, что не хотят. Не хотят осуществлять расходы сырья и энергии на тех, кто не является доминантным слоем населения. Не хотят заставить машину экономики нас обслуживать. Она могла бы, и запросто, но ей не дают. Отсюда вывод: мы никому в мире не нужны, кроме самих себя. Не ждать от мира «инвестиций в наше развитие», не канючить кредитов – а поставить себя должным образом – вот насущная экономическая задача. И кроме нас самих, решать её некому…
                                                                                                                                                                В.Л. Авагян