Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/
Печать

Экономика, как сборка

Автор: Тимченко Сергей Иванович. Опубликовано в НОВОСТИ

      Когда мы говорим о важнейших, стратегических актуалиях экономической теории, без понимания которых нам в буквальном смысле слова – смерть – лучше всего подкреплять теорию примерами из практики.
      Случай из Приднестровья – капля воды, отражающая небо общей тенденции. Начали в 2017 году находить реальное воплощение договорённости, достигнутые президентом Приднестровья Вадимом Красносельским и верхушкой РФ, которые рассматривают материнский капитал как драйвер экономики ПМР. За текущей ситуацией в маленькой республике скрывается очень важный теоретический момент, который мы сейчас разберём.
       Председатель Комитета Верховного совета ПМР по развитию предпринимательства и промышленности Виктор Гузун говорит, что маткапитал из РФ мог бы стать драйвером для всей строительной отрасли Приднестровья. «Ведь с помощь материнского капитала молодые семьи чаще всего хотят решить жилищный вопрос. У нас есть большое количество предприятий строительной отрасли, которые работают не в полную силу».       Суть такая: в Приднестровье хотят, чтобы материнский капитал, который выплачивается женщинам, имеющим российское гражданство, мог использоваться по месту их жительства. Тогда молодёжь в ПМР сможет получить заветное, долгожданное жильё – а строительные предприятия в ПМР – заработать в полную силу. Очень хорошо, но что интересно: все МАТЕРИАЛЬНЫЕ факторы этого процесса находятся в самой ПМР. Жильё нужно её жителям, а не приезжим из РФ. И строительные бригады пребывают в вынужденном безделье, не строят жилья – там же. То есть производитель и потребитель со взаимным ущербом показывают друг другу фигу – пока не придёт некий одобряющий сигнал из России. Этот сигнал не содержит в себе ничего материального. Это не вагоны со стройматериалом, не толпы подтянутых стройотрядовцев, Это не строительная техника, умеющая углубляться в землю, или, наоборот, поднимать тяжести под облака. Это – деньги. То есть условный значок, имеющий свойство РАЗРЕШИТЕЛЬНОЙ ПРОЦЕДУРЫ.
      "Деньга" в руке как бы разрешает работать. Заставить работать того, кто не хочет, она не в силах, чать, не кнут и не маузер. А вот того, кто хочет начать работать, рвётся, но без разрешения не может – деньгами «разрешают»: если хочешь, можешь приступить к строительству… Безусловно, ситуация, которую описывает чиновник средней руки из ПМР – далеко не только Приднестровью свойственна.
      Такую иллюстрацию можно найти где угодно в периферийном капитализме. Потребители остаются без потребления, а производители – без работы и зарплат. Покупатель хочет покупать – но ему не разрешают. Производитель хочет сделать – но ему не разрешают. Все ждут отмашки: когда придут деньги. Которые, повторюсь, ничего ведь, кроме разрешения, с собой не несут. И принести не могут! В последние годы в мире стала складываться ситуация, загадочная для той экономики, которую мы проходили в университетах нашей юности. А именно: уровень жизни в стране отвязан от уровня безработицы. Например, на заседании Европейского Совета в Брюсселе был озвучен высокий уровень безработицы: на юге Европы он превышает 25%, а среди молодежи этот показатель составляет более 50%. При этом ЕС сохраняет завидно-высокий уровень жизни по сравнению с теми странами, в которых реально производится реальный продукт.
      Грубо говоря – на пособие тунеядцу в Европе жить куда вольготнее, чем в Азии на зарплату при полном или даже двойном рабочем дне. Как же так? Там, где высокая безработица – казалось бы (как нас учили) – должен снижаться уровень жизни… А там, где кипит работа и безработных нет – уровень жизни должен резко возрастать. Ведь это всего лишь связь между терминами «делают» и «сделали»: работа – «делаю», уровень жизни и потребление – «сделал». Как я могу сделать что-то, если я его не делаю? И наоборот – куда же девается то, что я делаю, если я не вижу того, что мною сделано?
      Совершенно очевидно, что уровень жизни человека в современной глобализированной экономике не зависит от количества и качества его труда. Факты полностью дискредитировали трудовую теорию стоимости, согласно которой кто работает – тот и зарабатывает. Очевидно, что зарабатывают по-настоящему в современной экономике совсем не те, кто в ней работает. Это касается не только людей, но и предприятий в целом, и даже наций в целом. Более ново отметить и другое: уровень жизни человека не зависит и от формально располагаемых им природных ресурсов, которые могут путём обработки быть превращены в блага. То есть, грубо говоря, можно сидеть на горах золота – и быть при этом нищим (ярчайший пример – РФ). Казалось бы, есть трудолюбивые люди. И есть дары природы в колоссальных размерах. Отчего бы трудолюбивым людям не обработать эти ресурсы и не выстроить великолепную раздольную, изобильную на все блага, жизнь? Не получается… Почему? Мы должны рассмотреть теорию СБОРКИ, без которой нам смерть (не шучу я, читатель!).
      Пробиваясь сквозь толщу бесчисленных маразмов, наваленных за десятилетия либеральными экономистами (профессиональными лжецами), а так же экономистами-самоучками (лжецами-любителями), мы обречены всякий разговор начинать с начала: иначе не понять предмета, все дефиниции-то смазаны либералами и бредунами иной ориентации! Что очевидно? Вот есть человек. Он не может выжить сам по себе. Он получает средства к существованию из мира и от мира. В начале истории человек берёт эти питательные вещества в натуральном, дикорастущем, и потом сразу в готовом виде. Потом всё больше НЕОБХОДИМОГО извлекается для человека из природы уже в ОБРАБОТАННОМ виде. От дикорастущих благ человек переходит к производству благ. Производит он их, конечно, не из пустоты, а из данных изначально, в виде даров природы, сырьевых сокровищ…
      Вот теперь скажите мне, читатели мои, кто ещё не совсем сошёл с ума вместе с участниками «гайдаровских экономических форумов»: есть ли какая-то ПЕРЕМЫЧКА между потребностью, находящейся в человеке, и благом, находящимся в окружающей человека среде?! Ведь совершенно же очевидно, что потребность и благо чем-то разделены! Ведь нет же такого, что ощутил человек потребность покушать или дом заиметь – и тут же оказался сытым и с крышей над головой… Так как же нас учат, что люди в рамках экономики удовлетворяют потребности друг друга? Они же не потребностями меняются, которые у них есть внутри! А благами, которые вообще не их, которые снаружи, то ли есть, а то ли нет… Вот те же европейцы: они же не трудолюбивее китайцев, не богаче русских природными ресурсами, да и в военном смысле они против русских и китайцев пустяк. Если считать скрытую и замазанную безработицу, богадельни и синекуры под видом «рабочих мест» - то больше половины граждан Евросоюза – вообще не работают: живут на пособие открыто или скрыто, когда оно в форме зарплаты в одной из бессмысленных контор начисляется…
      Откуда же тогда высокий уровень жизни – если ни труда, ни ресурсов, ни армии? Не производят, не добывают из недр и не отвоёвывают у других? Тут нужно понимать теорию СБОРКИ!  Вы велели ребёнку собрать игрушки в детской. Сборка в этом простейшем случае зависит от двух факторов: ресурса и интенсивности труда. Чем старательнее ребёнок собирает – тем быстрее соберёт. Это и есть модель СБОРКИ в замкнутой системе: ресурс + интенсивность работы с ним. На предприятии по сборке кофеварок рабочие собирают в итоге кофеварки. А на предприятии по имени «экономика» трудящиеся собирают продукт по имени «Жизнь». Если разорвать связь человека с благами окружающего мира (начиная с воздуха) – человек погибнет. Поэтому жизнь – это поддержание и укрепление связи человеческого организма с продуктопроводом, по которому к человеку поступает всё необходимое для жизни. Вначале это были драки за поле, за лес, за озеро с рыбой и т.п. Отогнав рыбака от озера с рыбой, мы отнимем у него жизнь. Напротив, отстояв озеро с рыбой или завоевав новое – рыбак обретёт жизнь. В процессе разделения труда стала резко расти масса производимых из сырья благ.
      Продуктопровод давал человеку из мира всё больше и больше благ, немыслимое для первобытного человека количество благ. Но заплатить за это пришлось УДЛИНЕНИЕМ кишки продуктопровода и её лабиринтной запутанностью. Коротенькая связь между рыбаком, рыбой в реке – длинною с невод. А вот связь московского оперного тенора с помидоркой, растущей в Астраханской области? Это немыслимо длинная и витиевато-закрученная «кишка» продуктопровода… Простота закрытой системы СБОРКИ ЖИЗНИ сменилась крайней сложностью. Это уже не игрушки в замкнутой комнате собрать. Открытость системы сборки в высокопродуктивной системе производства с высокой степенью разделения труда – стала одной из основных угроз для выживания человека в современном мире. А что, если продуктопровод где-то перережут? Иногда с вредительской целью (геноцид русских, армян и др.), а иногда просто с целью оптимизации? Возьмут да и вырежут лишний «аппендикс» продуктопровода, спрямят его протяжённость… А вы на этом лишнем «аппендиксе» сидели… Он стал лишним, и вы стали лишними… СТОП! Разве не человек венец творения?! Как же он может считаться лишним? ДЛЯ КОГО он становится лишним?!  Открытая система СБОРКИ жизни из планетарных ресурсов стремится к пользе не сегменту (как закрытая сборка), а центру системы.
      Вот в этом-то и заключается главная проблема, делающая сегменты (целые нации) – «лишними». Если вы собираете кофеварку (такая у вас цель сборки) – то все предметы в мире делятся для вас на три категории:
      1. Нужные, полезные для сборки
      2. Ничто, мусор
      3. Помехи, вред.
      А если вы собираете не кофеварку? И не пылесос, а более сложную конструкцию: евроцентричную (в обоих смыслах приставки «евро»: и как европейскую, и как еврейскую) модель потребления ресурсов Земли? Очевидно, что всё за пределами т.н. «первого мира» (имеется в виду «Запад») для вас делится на полезное, пустое и вредное. Вредное ликвидируется, ненужное – выбрасывается в пустоту, чтобы сгинуть там забытым, а полезное – используется (во всех смыслах слова «использовать»). Ярче всего это выразил из видных западников в РФ, телеведущий Лев Новоженов. В конце 2012 года он написал: «русскому быть проданным на органы для американцев не так уж плохо».
      Процитирую отрывок из текста, размещенного им во всеобщий доступ: «Вполне возможно, что проблемы многих из нас заключаются в том, что когда-то давно, в раннем детстве, нас не усыновила никакая американская семья. И даже, если бы нас использовали на органы, вполне возможно, что кто-то из нас был бы органом вполне добропорядочного человека. Не так уж и плохо, я считаю, чем быть каким-нибудь козлом на площади Курского вокзала и просить докурить чинарик»… И люди, и народы, и страны оказываются в этой модели либо полезными, либо никчёмными, либо опасными. Сама логика СБОРКИ любого конечного продукта предусматривает выбраковку вредного или ненужного. То есть в нашем случае евроцентричная модель глобальной экономики будет отсеивать в небытие всё, что не приносит ЕЙ пользу. Хотя, казалось бы, народ должен стремиться принести пользу СЕБЕ а не КОМУ-ТО на стороне…
       У сборки этой модели жизни на Земле есть центр, который является её целью и смыслом. А есть периферия, которая выступает средством или помехой/мусором. Поэтому в одни местности направляется такой финансовый поток, который и тунеядцу помог бы жить хорошо. В другие места – такой, чтобы даже и работающему с утра до ночи не хватило бы средств на самое необходимое. Чем меньше центр потратит средств на периферию (при этом чем больше у неё возьмёт) – тем выше будет уровень жизни в центре, то есть будет достигнута цель сборки предметов, ведущейся по всему миру. Ведь эта сборка носит вполне осмысленный характер, у неё же есть цель, заранее поставленная перед всеми сборщиками: собрать в определённых точках планеты потребительский рай!
       ЛОГИКА СБОРКИ исключает внутренний спрос в сообществах периферии: внутренний спрос не работает на цель сборки, наоборот, отвлекает технические средства от этой цели – «ни на что» - с точки зрения логики сборки. Внутренний спрос в любом сообществе периферии – это сохранение ненужных или напрямую вредных для цели сборки жизней! Центр, распределяющий и работу, и ресурсы для работы, стремится сделать так, чтобы вспомогательный персонал на периферии, который полезен центру – получал бы деньги из центра соответственно степени своей полезности. А на эти ЧУЖИЕ деньги – обеспечивал свою жизнь ЧУЖИМ продуктом.
      Так и получается «волшебник» из РФ, который путём магии даёт жильё молодым приднестровцам, работу приднестровским строителям. А если бы он не пришёл с «маткапиталом» - строители бы маялись без зарплат, а молодёжь – без жилья… А вам не кажется странным, что люди, нужные друг другу на периферии (в данном случае – Русского Мира) не могут сойтись друг с другом без «волшебника», который, если задуматься, ничего материального с собой не принёс на территорию?!
        Как Приднестровье – периферия России, так и сама Россия трудами Ельцина-Гайдара (а кое в чём и другими раньше них) стала периферией Большого Запада. И если на Днестре ждут «разрешения на работу» из Москвы, то в самой РФ – точно так же ждут «разрешения начать работать» от ФРС США и прочих мировых финансовых шишек. Мировое разделение труда и распределения оказалось собрано так, что Россия и все её жители оказались в нём вспомогательной служебной периферией. А оттого трагедии начались: в экономических отношениях ни Россию, ни её жителей не рассматривают как самоценную и приоритетную величину. На нужных и ненужных, на полезных и вредных сортируют наших сограждан печатники доллара! И весь смысл экономической деятельности сводится снизу доверху к тому, чтобы оказаться полезными для тех, кто распределяет долларовую эмиссию! Не к тому, чтобы обеспечить внутренние потребности жителей данной территории, а к тому, чтобы что-нибудь продать с этой территории за «баксы» - и через то, получив «баксы» на руки, вместе с ними получить право на жизнь…
        Отсюда – надоевший всем умным людям бред правительств РФ, которые делают не то, что нужно, а то, «на что хватает денег» - притом, что страна сама должна СВОИ деньги печатать, а не чужих подачек в денежной форме ждать… Россия не похожа на обладательницу, собственницу крупнейших в мире кладовых природных богатств, величайшей в мире территории (жилплощади). Она сегодня больше похожа на пролетария, который стоит в очереди на бирже труда, пытаясь устроиться на чужую фабрику – ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬ СВОЮ. То есть из крупнейшего собственника реальных благ в мире – она превращена в наёмного работника и заёмщика фиктивных благ (долларовой макулатуры).
        Но если мы вызвались быть «мировым пролетарием» - тогда пора бы узнать, что говоря о тяжёлой участи пролетариев, Маркс и Энгельс не врали. Страна-пролетарка, которая вместо того, чтобы давать работу своим жителям – берёт работу у иностранных банкиров – обречена на экономическое прозябание. Она всегда будет получать за двоих горькие корешки и отдавать выпавшие на её долю сладкие вершки. Как строятся отношения между производителем благ и их распределителем (если это не одно лицо)? Я приведу вам модель, которая действует во всех случаях: идёт ли речь о батраке в крестьянском хозяйстве или о стране, которая впряглась работать за вознаграждение в инвалюте.
        Допустим один человек производит (сбивает) масло, а другой – уполномочен это масло распределять. Почему так получилось – десятый вопрос. Важно сложившееся положение: один делает, другой распределяет. Себя ведь никто никогда не обделит, ибо своя рука владыка. Из 10 произведённых пачек масла распределитель (ничего при этом не делая, только пользуясь своим правом) себе оставляет 9, а производителю в награду за труд отдаёт одну. Производитель очень хочет начать жить лучше. Он устал от нищеты. Он вдохновлён всякими бреднями про «повышение производительности труда». И он, напрягшись, вместо 10 пачек масла начинает вырабатывать 20. У него и труд стал интенсивнее, и рабочий день длиннее, и все прочие нагрузки выросли. Распределитель, произведя учёт, говорит: «Эге, парень, да у тебя в два раза производительность выросла! Ты молодец, у тебя и зарплата в два раза вырастет!». И, натурально, даёт производителю две пачки масла вместо одной. А себе вместо 9 забирает уже 18! Разрыв в уровне жизни у производителя и распределителя не сокращается, а нарастает. Тот, кто рывком стал в два раза больше работать – относительно средних показателей жизни стал жить в итоге не лучше, а даже хуже – хотя ему, вроде бы, удвоили оплату труда…
         Главное в теории СБОРКИ – у каждой сборки есть своя логика. И главное – понять, установить ЦЕЛЬ сборки, которая ведётся при твоём участии. Потому что как и вы для сборки – и сборка для вас может быть:
         1). Лично полезной
         2). Не имеющей к вам никакого отношения
         3). Вредной и разрушительной.
         Главное понять – что действующие силы собирают и зачем они именно это собирают. Без понимания целей и логики той сборки, в которую вас вовлекли – жить достойно не помогут человеку ни трудолюбие, ни изобилие сырьевых ресурсов, ни текущая конъюнктура рынков (в которой высокие цены на сырую нефть - сменяются "вдруг" низкими) . Собирать жизнь могут ДЛЯ вас, ПОМИМО вас и ПРОТИВ вас. В последнем случае всякий успех сборки – означает для вас не повышение доли, личного пая в деле, а наоборот, провал, погибель. Взлететь и не разбиться Есть такой тренажёр для космонавтов, кое-где ставший и детской игрушкой: человека помещают в широкую трубу и дают очень мощный поток воздуха снизу. И человек взлетает, словно в невесомости.
         Но это именно труба: со стенками. Если стенки убрать – восходящий поток воздуха будет «размазан», человек уже не взлетит, а взлетевший – шлёпнется… Эта модель очень хорошо, наглядно объясняет экономические процессы НАЦИОНАЛЬНОГО ДОСТАТКА И ИЗОБИЛИЯ. Восходящий поток экономического развития не может находиться в «открытом обществе», как не бывает аэротрубы без стенок. Не понимая этого, всякая нация обречена вечно шататься между высокооплачиваемой невостребованностью и востребованностью низкооплачиваемой. Невозможно сделать рабочему люду европейские зарплаты, пенсии, пособия, социальные льготы – и при этом свободно конкурировать с неприхотливыми азиатами. Когда экономисты не понимают связи достатка и замкнутости (притом, что не всякая замкнутость, конечно, достаток, как не всякая труба – аэродинамическая) – они начинаются «растекаться мыслью по древу» непостижимого вопроса: какая национальная валюта выгодна гражданам и экономике, сильная или слабая?
         Вот пишет известнейший экономический аналитик Ю.Скиданов: «В 2013 году при 30 рублях за доллар на зарплату в 15 тысяч рублей можно было купить 20 условных итальянских рубашек. При той же зарплате через год при семидесятипятирублёвом долларе — только 8 рубашек, при нынешних 60 — уже 10. При желании можно рассчитать и другие, вполне натуральные свидетельства о влиянии валютного курса на уровень жизни. С другой стороны, слабый рубль усилил экспорт, который принёс дополнительно бюджету несколько сот миллиардов рублей. А это деньги на пенсии, компенсации за дорогостоящие лекарства, выплаты многодетным матерям и малоимущим». Скиданов приводит опыт Китая, «с мощным наступлением которого с помощью слабого юаня на мировые рынки никак не могут совладать США». Безусловно, в России ослабление рубля стимулирует экспорт и рост валютных доходов, которые, будучи конвертированными в рубли, позволяют правительству без проблем закрывать бюджетные дыры и якобы «наращивать» инвестиционно-социальные расходы. И получается вот что: за годы, когда средневзвешенный курс рубля упал вдвое, экспортные отрасли — от оборонки до отдельных агропромышленных отраслей и даже информационные технологии — нарастили свою долю на мировом рынке, увеличив объёмы продаж в два-три раза. Классическая формула «недоедим, да вывезем» царских времён...
         Ведь подорожавший за это же время доллар ограничил возможности закупать в мире технологии и оборудование, существенно понизил жизненный уровень населения. Первый заместитель председателя Комиссии по инвестиционному климату ГД РФ Николай Астарков уверяет Скиданова, что страна «сегодня не заинтересована в сильном укреплении рубля… Предприятия осуществляют затраты в рублях, соответственно, его укрепления ограничивает инвестиционные возможности». Такого рода «экономические стимулы» лоббируют народную бедность. Они помогают «инвесторам» платить «в реале» меньше за труд, товары, услуги, и в качестве компенсаций всех видов. Ну, в самом деле, ведь уже сказано: то нужно было отдать 20 итальянских рубашек, а то вдруг можно вместо 20 отдать 10. Тому, кто отдаёт – хорошо. А тому, кто получатель? Врачи рассказывали мне о надпочечниках: оказывается, в них сокрыты резервы организма на случай чрезвычайного стресса. И в случае чрезвычайного стресса (например, человек провалился зимой под лёд) – организм выбрасывает эти сверхрезервы, делает человека на какое-то время сильнее, энергичнее, быстрее…
         Когда секта П.К. Иванова ввела в обряд обливания ледяной водой – она именно на этот эффект опиралась: сильный стресс – выброс дополнительной энергии… Но этот повышенный тонус лежит в надпочечниках НА КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ. Его нельзя транжирить просто так, из озорства! Вызывать сверхэнергию в обычном быту – значит – впустую растратить резерв, который в ситуации катастрофы может стать последним резервом... Эта ситуация тоже иллюстрирует эффект девальвации рубля или юаня. Да, можно снижая оплату труда (в первую очередь, конечно, труда, труд – самый эластичный товар на рынке) добиться кратковременного резкого взлёта тонуса. Но в целом такие операции – истощают экономический организм. Ими нельзя злоупотреблять, и уж тем более превращать их в текущую, постоянную политику. Нельзя развивать экономику страны, пожирая граждан этой страны, лишая их достатка, перспектив, будущего, всех радостей жизни. А ведь девальвация национальной валюты – это именно снижение РЕАЛЬНЫХ доходов трудящихся. Когда они работают по-прежнему, и зарплата, вроде бы, прежняя – а реально стало вдруг 10 рубашек вместо 20… В XIX веке курс фунта стерлингов был умышленно завышен британской финансовой олигархией. Еда, жильё, одежда в Англии стоили в 3-4 раза дороже, чем на континенте, но и заработок англичанина по обменному курсу был в 3-4 раза выше. Казалось бы, смысл?
        Англичане объясняли его так: - Понимаете, если англичанин приедет на континент, то он почувствует себя богачом. А если европеец в Англию – поменяв свои деньги на наши он почувствует себя нищим… Лично мне понятен этот взгляд. Экономике более полезно, чтобы человек больше зарабатывал, больше оплачивая, чем когда жизнь в расходах дешёвая, но и зарабатывает тоже мало. Заманивать инвесторов нищими соотечественниками, для которых «их подачка – целое состояние» мне кажется низким и недостойным делом. Вот даже и господин Астарков признаёт: «Но в целом, подчеркнул эксперт, любые резкие движения валюты вверх или вниз крайне негативно отражаются на экономической активности. Постоянство и стабильность гораздо важнее тех или иных конкретных валютных показателей, так как позволяют планировать свою деятельность надолго, рассчитывая инвестиции, кредиты и доходную базу». Ключевое слово здесь – «в целом». Всякое изменение стоимости дензнака – конечно же, шулерство и мошенничество. Это нарушение данного человеку слова. Всё равно, что вы бы дали японцу за работу мешок риса, а ночью залезли к нему в кладовку и пол-мешка отсыпали себе обратно… Но в том и заключается главная подлость рыночной экономики, что мыслить в национальном масштабе, «в целом» она не может. Я вообще поражаюсь, кто это додумался придумать словосочетание «буржуазный национализм» - это нелепее, чем «горячий снег»… Когда рубль вполовину обесценился (и все, кто должен был мешок муки – стали вдруг должны пол-мешка) – сильно взбодрились барыги, занятые продовольственным экспортом, химией, сельхозмашиностроением. Получив возможность дома платить в 2 раза меньше, а на мировом рынке продавать товары за прежнюю стоимость, они сильно увеличили обороты. Что вас удивляет?
        Если вы затоваривались на оптовом складе, а продавали товар в розницу, и вдруг на оптовом складе отпускную цену в два раза снизили, а розничные цены не изменились – понравилось бы это вам? Конечно!!! Безусловно, это были бы сверхприбыль и сверхвыгода! Но такого рода успехи на внешнем рынке торговцев зерном или аммиаком – порождены общим стрессом экономического организма, чрезвычайным тонусом катастрофы. И поэтому двадцатипроцентное падение доллара за последние четыре месяца серьёзно осложнило жизнь продовольственным экспортёрам, химии, сельхозмашиностроению, поставив под угрозу не только инвестиционные планы, но и величину занятых участков мирового рынка. Они уже не могут предлагать ЗАРУБЕЖНЫМ потребителям те дисконты, которые могли прежде себе позволить. Но неужели не очевидно, что дисконты ЗАРУБЕЖНЫМ покупателям оплачивались из кармана ОТЕЧЕСТВЕННОГО гражданина?
         То есть, чтобы ИМ было легче купить – мы должны были хуже жить. Именно так строится весь экспорт в колониальных экономиках «третьего мира»: тот, кто больнее всего ущемит своих сограждан – эффектнее всех выступит на мировом рынке и сделает там наилучшее предложение… Если говорить о конкретных цифрах, то Дмитрий Юрков, член комитета Госдумы РФ по бюджету и налогам, привёл такие данные: из-за роста курса доллара и падения рубля от 243 тысяч малых и средних предприятий (МСП) в 2015 году к началу нынешнего года осталось лишь 173 тысячи. Мелкие предприниматели, у которых сжало платежеспособный спрос беднеющего населения – а себестоимость расходных материалов, наоборот, возросла - банкротятся, пополняя биржу труда и сокращая налогооблагаемую базу. Как говорит Дмитрий Юрков – «парадокс: с одной стороны, наращиваем Фонд развития МСП, закачивая в него миллиарды рублей, а с другой — этот самый частный бизнес душим непомерно высоким долларовым курсом». Курс тут ни при чём, добавим от себя, причина – в связанном с курсом обнищании масс, которые РЕАЛЬНО стали зарабатывать до 40% меньше, чем прежде.
          Экономические теории в верхах – довольно мракобесные. Признавая на словах, что надо развивать отечественную промышленность, продолжать укреплять независимость от импорта - Алексей Лященко, член комитета Госдумы РФ по финансовым рынкам, говорит: - Не стоит направлять на такие цели дополнительные доходы от повышения нефтяных цен на мировом рынке. Минфин, вкладывая эти ресурсы в резервные федеральные фонды, проводит разумную и взвешенную политику. Ведь пока экономика не в состоянии освоить дополнительные финансовые вливания, которые переходят в категорию неэффективных бюджетных затрат… Мол, и так невостребованные триллионы рублей крутятся на банковских депозитах, наращивая инфляционное давление на рынок. Уже цитированный нами Дмитрий Юрков вторит: дополнительные доходы не решат ни проблем экономики, ни сбалансируют бюджет. 2,8 триллиона рублей бюджетного дефицита не закроют примерно 15 миллиардов долларов, которые возможно получить вследствие роста нефтяных цен. Единственный вариант относительно безболезненно привести в соответствие федеральные доходы и расходы — управляемая девальвация рубля. В этом случае исчезнет необходимость наращивать фискальное давление на граждан и бизнес, вводя новые налоги и платежи. От себя добавим: а чего их "вводить" номинально, когда они и так будут взиматься в безналичной форме безгранично? Если пенсионер после ваших "плановых девальваций" вместо 20 рубашек сможет купить 10, это означает, что его пенсию в два раза сократили. Ну, а чем меньше пенсии – тем меньше Правительству «напрягов»…
         Необходимо возродить валютный коридор с прогнозируемым и управляемым курсом, считает Николай Астарков. Ни Центробанк, ни Минфин ни в коем случае не должны отказываться от контроля за курсом рубля. Современные быстродействующие электронные системы и технологии с высокой степенью достоверности позволяют планировать его в зависимости от мировой конъюнктуры, учитывая, насколько в данный момент времени это выгодно экспортёрам или импортёрам. Тогда, мол, и будет ясно, какой — дешевый или дорогой — рубль нужен и экономике в целом и гражданам в частности.
         Это неправильный подход, неправильный в корне и в целом, стратегически тупиковый. Он завязывает страну не на внутренних интересах её граждан, а на интересах покупателей экспорта и отправителей импорта. То есть на интересах чужих для страны (и часто враждебных) ей иностранцев… При любом повышении уровня жизни в стране они говорят своё «фи» и снижают инвестиции. А при снижении уровня жизни в стране – награждают экспортёров за... разорение сограждан! Получается, что экономический успех неразрывно и навечно в такой модели связан с «непопулярными решениями» и «непопулярными реформами», о чём теперь уже в открытую не стесняются говорить на всяких гайдаровских форумах. Если принять популярное решение – это ввергнет экономику в кому. А чтобы вывести её из комы – требуются непопулярные акты и шаги, калечащие жизнь народу, ввергающие его в пучину бедности и бесправия. Это связано с тем, что уровень выработки и сбыта признан первичным, и уровень жизни откладывается от него. Нужен же обратный подход, хорошо знакомый миру по «европейскому социализму» 70-х годов: вначале высокий уровень жизни, высокие социальные стандарты - а под них уже подгонять уровень выработки и сбыта. Нетрудно догадаться, что люди, которые много зарабатывают – будут много и покупать.
         Внутренний спрос будет наращивать внутреннее производство. Если же ориентироваться на внешний спрос – то ему чем хуже людям, тем лучше. Если, к примеру, вы шьёте тапочки, то чем меньше вам покупатель тапочек заплатит – тем ему лучше. Не вам. Ему. Понимаете? Конечно, рубль не должен быть ни дешёвым, ни дорогим, он должен быть стабильным. Но этого мало. Надо изменить порочный принцип «живём по средствам» на прямо противоположный: «средства изыскиваем по заранее узаконенным высоким потребностям общества». Если же «жить по средствам» и по одёжке протягивать ножки – то никогда не выйдешь из застоя и не сделаешь шага вперёд. Нужно заранее оплатить ещё не произведённый товар – только тогда будет рост.
        Конечно, такого рода шведский социализм не может быть в «открытом обществе» - где высокие зарплаты местных предприятий сделают неконкурентоспособной их продукцию относительно ввозимого дешёвого импорта. Встанет вопрос: или заводы закрывать, или зарплаты на них резать, пенсионный возраст наращивать, пособия снижать и т.п. До какого уровня? До уровня беднейших стран мира: ведь где дешевле труд, там и конкурентоспособнее продукция этого труда. А нам это нужно – равняться в обеспечении своих граждан на беднейшие страны мира?! Отсюда и предлагаемый образ аэротрубы: напор снизу, изоляция с боков, и человек взлетает, как птица, всё выше и выше… Пока не разрушат эту целостную систему поддува и изоляции…
         Дела и вещи
         В детском мультике «Вовка в тридевятом царстве» главный герой, «перековывающийся» по ходу действия тунеядец Вовка сожалеет, что у него «нет инструментов». Для советской психологии (мультик 1965 года) вполне понятно, что для дела, для производства материальных благ нужны инструменты. Хотя аудитория мультфильмов – дети, часто младшего возраста, ни у кого не возникает вопроса: «а что такое «инструменты»? Предполагается, что все это знают без объяснений. Инструменты в работе – это молотки и дрели, пилы и топоры, и т.п. – всё то, что ПРИЛАГАЕТСЯ к сырью для его обработки. Если бы советскому зрителю предложили другое слово – «конструмент» - он бы непременно спросил: «а что это такое?». Да и сейчас, наверное, спросит. Даже взрослый – спросит. Потому что «инструмент» - понятно, а «конструмент» что за птица? Это отражает наше непонимание КОМПЛЕКСНОСТИ производства, того факта, что где есть инструмент – там непременно должны быть и конструмент и кводомент. Вовка в замечательном, любимом мною мультфильме, получив инструмент – хватает первое попавшееся бревно и делает из него корыто для жадной старухи из сказки про золотую рыбку.
        Помните? Вовке приходит в голову спросить инструмент. Но ему (и всем советским зрителям) не приходит в голову спросить – а чьё это бревно, валяющееся в лесу? А вдруг у него, как и у леса, есть собственник? И он не хочет, чтобы из его бревна делали корыто для старухи? Тем более, что от корыта для собственника никакой корысти – Вовка ведь корыто просто дарит вредной перечнице… Это отражает определённый перекос в советской экономической школе, делавшей перекос в сторону ИНСТРУМЕНТАРИЯ и мало думавшей о КОНСТРУМЕНТАРИИ. Сырьё для внутреннего пользования воспринималось чуть ли ни как мусор, валяющийся под ногами (именно так Вовка и относится к бревну), а хитрые экономисты, в основном, еврейского происхождения, учили, что сырьё должно быть максимально дешёвым. Что, мол, настоящая стоимость – только добавленная к сырью, а само сырьё, лёжа под каблуками, никакой стоимости (якобы) в себе не содержит…
       На самом деле – это была диверсия в области познания мира. На самом деле всё ровным счетом наоборот. Это труд может быть низведён до полного отсутствия стоимости. А сырьё – всю стоимость в себе содержит, обладание сырьём – является главным источником стоимости, если, конечно, речь не идёт о колониальной экономике ельцинского типа. Всякий дурак может сделать из сырья вещь. Если не сразу (он же дурак!) – то подучившись. Вовка в мультфильме так и делает: читает книжку-справочник и делает из бревна корыто. Главный вопрос – откуда бревно? – выброшен напрочь. На базовом, подсознательном уровне выброшен! Не со зла – экономическая школа такая была. Повторяю: всякий дурак, сразу или подучившись, может сделать из сырья вещь. Но никакой умник не сделает вещь без сырья. Сколько не мни воздуха в ладонях, сколько не толки воды в ступе – труд не принесёт добавленной стоимости. Только обладание сырьём, ресурсом – настоящее богатство. Обладание же технологиями – ничто. Ну, владеешь ты технологией, завтра её у тебя свистнули, скопировали, переняли – и адью твоё преимущество! Как говорят в народе – «первенство в стакан не нальёшь!».
       Будем разбираться. Как нерусский человек, я очень чутко отношусь к граням русского или ставшего русским после ассимиляции слова. Я порой слышу в русском слове то, чего не слышит русское ухо, потому что я думаю по-армянски, а потом перевожу в голове тексты (и редактору ЭиМ попотеть приходится, вычищая «армянизмы»). И оттого я чувствую грани слова острее. Я ощущаю сразу же, что привычное, затрёпанное слово «инструмент» - многосоставное. В нём – хоть сейчас оно и срослось в единый корень – раньше явно была вводная приставка «in*». Далее, в нём был отдельный корень «*strum*». И в нём был ещё один корень, знакомый нам по слову «ментальный», то есть думный, мыслящий, - «*ment». Я ещё раз вам говорю: хотите понять исходный смысл слова – разбирайте, разбирайте корнесловицы! Иначе увязнете в умножении пустышек ложных смыслов, которые каждый обалдуй привязывает к слову в качестве «отсебятины».
       Так вот что я вам скажу: инструмент – слово латинского происхождения – instrument. И оно отражает некоторое пренебрежение к инструментам, как явлению. Ведь «Strum» (лат.) – «бренчать». Инструмент – это нечто, введённое в шум, в бренчание, в грохот. Приставка «ментальности» означает, что введено было с умыслом, с особым смыслом. Тем не менее, говоря дословно, «инструмент» - то, что находится «внутри бренчания». В общем-то, просто и понятно: человек колотит молотком – молоток внутри шума, создаваемого этими ударами.
        Отсюда сам язык подсказывает нам, что как наковальня кузнечному молоту, инструменту нужен конструмент, необходимое логическое добавление. Этот термин, в отличии от «инструмента», совсем неизвестен. Почему? Потому что у нас плохо изучают экономику, как науку, плавают в теории, не умеют связать концы с концами в экономическом знании. Даю расшифровку: конструмент - то, к чему прикладывают инструмент. Это, конечно, не игра в приставки (тем более латинского языка), а сущностно-важное определение. Всякий производитель обречён задавать важнейшие вопросы, перед тем, как что-то начинать делать. Если сделать, то: - Чем? (инструментарий) - Из чего? (конструментарий) - Зачем? (кводоментарий). Так, например, для сапожника шило, молоток и колодка являются инструментами, кожа и нитки на сапоги – конструментами, оплата и рекомендации другим со стороны заказчика – кводоментами.
       Для человека в условиях натурального хозяйства (и даже Вовки в мультяшном тридевятом царстве) – вопросов о кводоментах не стояло. Они делали САМИ СЕБЕ – и потому САМИ СЕБЯ и поощряли сделанным. Им нужны были инструменты (что подчёркивает даже детская сказка) и конструменты (чего детская сказка не подчёркивает, закладывая детям в головы искажённую картину мира). Но в условиях разделения труда кводоментарий выходит всё больше и больше на первое место. Мало иметь, чем сделать и из чего, всё острее встаёт вопрос – для чего?
      Современный человек скажет, что кводоментарий – это деньги (поскольку труд оплачивается заказчиком) – и тем вновь проявит свою экономическую малограмотность. Кводоментарные вопросы – сложнейшие вопросы о смыслах человеческой деятельности, соединяющие конкретные молоток, гвозди, доски, брёвна – с общим замыслом цивилизации. Это только наивным кажется, что труд оплачивается деньгами. На самом-то деле труд оплачивается (если оплачивается) - полезными ВЕЩАМИ. А деньги - только приводной механизм, кстати, далеко не самый удобный и эффективный. Если считать кводоментами деньги – тогда вы попадаете в колониальный тип экономики, в котором о СМЫСЛЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ за вас думают другие, «старшие товарищи». Вам же этот смысл непонятен, да вы и не хотите его понимать, как медведь в цирке не желает понимать, чем хороши танцы на арене. За них дают сахарок – и ладно…
      Такой «человек-медведь», выдрессированный, словно животное в цирке – будет строить сам себе виселицу изо дня в день, лишь бы оплата шла. И верёвку сам себе совьёт – если доплатят. Он же не знает, ЗАЧЕМ работает. Ему дали инструменты, конструменты, и заменили кводоменты деньгами… *** Неоднократно писал, что главная трагедия советской плановой экономики до 1991 года – чрезмерность ВЕРТИКАЛЬНОГО планирования и крайняя недостаточность ГОРИЗОНТАЛЬНОГО планирования. В двух словах. Можно жить как сейчас, как звери – без ума и мысли, и клянчить у «старших» продовольствие в обмен на нефть. Если станешь умнее зверя – то начнёшь, конечно же, планировать. То есть искать в настоящем времени средства обеспечить свои потребности в будущем времени. Планировать можно по-разному. Госплан СССР исходил из ужаса 1941 года. Он кводоментировал прежде всего производство танков, ракет, пушек и снарядов (которые сейчас стреляют по нам самим – по страшной и чёрной иронии судьбы). Ужас 1941 года заключается в страхе, что при нападении нам не хватит военной техники. Поэтому военную технику насмерть перепуганные дети войны производили в необозримых, гомерических количествах. Она, ни разу не выстрелив, устаревала на складах – и производили новые партии новейшего вооружения… Потом нам наврали, что войны не будет. Наврали, конечно. Но мы поверили. И получилось, что всё колоссальное протяжение экономики работало НИ НА ЧТО. Работало на войну – а её не будет, значит, колоссальные материальные, сырьевые, человеческие ресурсы вложены… в никуда!
       Вертикальность планирования связана с тем, что с мест не закажут пушек, танков, ракет. С мест могут заказать рубашки и тапочки, жильё и легковые автомобили, колбасы и сыры, и т.п. Но не танки с ракетами! Дело известное: чтобы сделать побольше пушек – делали поменьше масла. Силы человека и силы общества не безграничны. Если делаешь лучшую в мире военную технику – увы, это съест лучшие кадры, лучшие наработки. И гражданская продукция по остаточному принципу будет не ахти… Остановиться вовремя из-за своих «фобий-1941» СССР не смог. Генералы как всегда, готовились к предыдущей войне. А на войне нового типа, связанного с «цветными путчами», в основном, психологической – гораздо важнее не горы танков, а потребительское изобилие. Но на него не хватило ГОРИЗОНТАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ. То есть сбора заявок с мест, от людей, от домохозяйств – что им потребно, что им нужно? И обеспечение этих заявок всей мощью плановой организации…
       Кводоментарием в производстве СССР был страх перед танковыми колоннами Гудериана. А в определённый момент его должен был сменить иной кводоментарий, связанный с бытом советских семей. В чём разница между горизонтальным планированием и рыночной экономикой (в которой люди тоже покупают то, чего хотят)? В том, что горизонтальное планирование ставит индустрию и агропром на службу ПОТРЕБНОСТЯМ граждан, а рынок – на службу их платёжным ВОЗМОЖНОСТЯМ. А это совершенно разные вещи. Допустим, у меня есть потребность в квартире, в машине, в даче – потому что у меня их нет. Мне их хочется иметь. Горизонтальное планирование работает на это моё желание. Оно делает вещи, мне желательные. А рынок работает не на меня, а лишь на мой кошелёк. Он не то, что мне нужно, даёт, а то, что мне по карману. Нищий может умирать от голода рядом с витриной гастронома, полной деликатесов, но в рыночной экономике они словно бы в разных вселенных в разных измерениях находятся. Есть ли у голодающего ПОТРЕБНОСТЬ в пище? Безусловно и абсолютно. Есть ли у рынка готовность обслужить эту потребность? Далеко не факт. Если у голодающего (или бездомного) нет денег – тогда его потребность признаётся по факту ничтожной и не удовлетворяется…
      Кводоментарием в нормальной национальной, суверенной экономике являются потребности людей. А в колониальной, ущербной, живущей не для себя, а для заморских гостей экономике – кводоментарием являются деньги, оплата работы инструментами над конструментами. Но деньги – это же не дар небес! Это всего лишь каприз того, кто их (деньги) печатает и выпускает в оборот! Хочу, чтобы этот жил – капризничает ФРС США, и тот, действительно, живёт. А этот, хочу, чтобы сдох – и он подыхает без крошки хлеба…
      Почему? Какая логика? Никакой, кроме каприза эмиссионных банкиров… Деньги (каприз элит) становятся кводоментами там, где утрачены смыслы деятельности, логика цивилизационного развития. Где оплата, например, учёного – становится вместо ДОЛГА общества – капризом спонсора. Оплачиваются не те, кто объективно нужен для реализации объективно поставленных задач – а те, кто эмиссионерам глянутся. Объяснять свои поступки эмиссионеры не обязаны: деньги анонимны, безлики, кому и за что их дали – никто толком в мире не знает.
      Это – патология. А норма для цивилизованного развития общества и экономики – сочетание адекватных инструментов с адекватными конструментами и адекватными кводоментами. Если, например, нам нужен корабль – то не оттого, что Роману Абрамовичу моча в башку ударила, и он выдумал себе трёхпалубную яхту заказать с бодуна. Нам нужны гораздо более веские основания приступить к постройке корабля. Когда доказано и обосновано, что корабль (дом, город, дорога, станок, механизм и т.п.) – действительно нужны, что без них не будет общего прогресса – тогда изыскиваются конструменты под кводоменты. А под конструменты – находятся инструменты. Возникает СБОРКА ЗАМЫСЛА (о сборке я писал отдельную статью) – цельный и связный процесс от исходного эскиза до конечного продукта. В таком случае ум управляет экономическим процессом.
      В рыночной же экономике процессом управляет безумие, какие-то извращённые и патологические фантазии людей, которым деньги раздают в руки свежеотпечатанными в неограниченных количествах, и которые поэтому дурят без всякого плана… С чем такое сравнить? Ну, если, к примеру шимпанзе поставить к штурвалу океанского лайнера… Шимпанзе заложит резкий крен влево – всё шарахнется с мест, всё попадает с полок – а шимпанзе гукает от удовольствия: как весело! Потом заложит резкий левый крен – все опять перекосит, а шимпанзе только того и надо: ей весело смотреть, как люди и предметы на палубах кувыркаются…
      Страшно? Мне ещё страшнее, потому что я, как экономист, понимаю весь процесс происходящего. Но как его изменить – если не начнёшь с изучения треугольника «инструмент-конструмент-кводомент»? Скучно, а нужно. Иначе будем бултыхаться по воле рулевых-орангутангов до ближайшего айсберга, а там врежемся и потонем…
                                                                                                                                                                                                                     В.Л. Авагян