Шаблоны Joomla 2.5 здесь: http://joomla25.ru/shablony/
Печать

Закон и мы

Автор: Тимченко Сергей Иванович. Опубликовано в НОВОСТИ


    Прошли выборы, от которых все чего-то ждали. Вот только чего? Большинство само не знает чего ждало. Видимо, что наступит "счастье". Ничего не наступило и от этого разочарование.
     А между тем все знают, что причинно-следственные связи в нашем мире никто не отменял.      Так что же произошло 18 сентября, что должно было изменить всё? Как свидетельствует окружающая действительность - ничего.
      На эту тему высказывает свою точку зрения Юрий Мухин.
      По совету комментатора прочёл «Начало. Дневник помощника прокурора», написанный В.В. Панкратовым, на момент написания (1981-1983 годы) помощником по надзору за МВД прокурора Бауманского района Москвы.
       Его приятель, написавший предисловие к этой книге, сделал вполне резонный вывод: «Эта книга о тех начальных 80-х прошлого века, которые стали забывать, а новое поколение и не знает. Эта книга о «Наших 80-х», о которых пишет мой друг — Панкратов Володя и в которые иногда хочется вернуться, но уже нельзя, а когда вспоминаешь, то подкатывает комок к горлу и только рюмкой хорошей водки удается снять эту ностальгию».
      И это таки так. Для людей моего возраста эта книга действительно будет поводом вспомнить молодые годы. Должен сказать, что для ХХ века писать дневник уже было анахронизмом, но Панкратов его зачем-то писал. Зачем?
      В аннотации сообщается, что дневники Панкратова это: «Незаменимый источник достоверных деталей для писателей детективного жанра, сценаристов и знатоков московского быта». И это опять-таки так. Но зачем эти детали нужны были Панкратову? Ведь, скажем, как источник фактов для будущей научной работы эти дневники не годятся, поскольку практически никак не освещается юридическая сторона деятельности автора. По сути это всего лишь фон для описания его жизни на работе. Думаю, дело в том, что в те годы в моде СССР заняли прочное место детективы - и книги, и сериалы. Но ведь люди в те годы были на порядок умнее нынешних, и детективы авторства какой-нибудь журналистки типа Дарьи Донцовой (если бы нашёлся дурак их издать) просто никто читать бы не стал из-за их непрофессионализма и глупости.
      В СССР детективы очень часто писали сами советские детективы - люди, знающие, о чём они пишут. Это, скажем, Лев Шейнин - в своё время начальник следственного отдела Прокуратуры СССР, или братья Вайнеры, старший из которых возглавлял следственный отдел Московского уголовного розыска, а младший окончил юридический факультет. И, на мой взгляд, очень не исключено, что помощник прокурора района Панкратов имел мечты тоже стать писателем детективов, и в связи с этим начал копить факты, и занимался этим делом три года, прежде, чем у него родилась дочь, и он на этом закончил свои неслужебные писания.
       Но я детективы писать не собираюсь и мне интересно не это. В 1991 году со стороны правящих лиц началось повальное совершение преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР: «Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб государственной независимости, территориальной неприкосновенности или военной мощи СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти, - наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества».
        И мы там, в Казахстане, (всё же, с уважением относящиеся к москвичам) недоумевали: куда подевалось сраное КГБ? Куда подевались сраные прокуроры? Почему они не арестовывают этих изменников? Ведь из прокуроров только Виктор Илюхин что-то попробовал сделать, да и того тут же заклевали старшие начальники. Почему не исполняла свой долг перед законом и СССР эта огромная толпа облечённых властью погононосителей СССР? Вот с этой точки зрения эти дневники, показывающие жизнь советских правоохранителей изнутри, действительно «незаменимый источник достоверных деталей». Но и это не всё. Дневники дают возможность сравнить служителей закона в СССР с теми, что у нас сегодня, и по этим служителям определить степень демократичности РСФСР и нынешней России.
        Но сначала о тогдашних правоохранителях.  В те годы я часто бывал в Москве в командировках, а в 1981 году жил месяц в Москве на курсах повышения квалификации. Я не сталкивался ни с милицией, ни, тем более, с прокуратурой, но в остальных московских конторах насмотрелся на москвичей вдосталь, и должен сказать, что, по описанию Панкратова, в прокуратуре москвичи были точно такие же, как и, скажем, в моём министерстве или в Госстандарте.
       И сам автор дневников был типичнейшим москвичом, разве, что несколько более умным. Я делаю такое предположение о его уме не на основании того, что Панкратов о себе пишет, - любой автор о себе пишет, как о покойнике с недосказом, - «или хорошо, или ничего» (про «или правду», обычно забывают). Просто из разного рода эпизодов с его участием, из поручений, которые ему давали, из предложений, которые ему делали, видно, что его считали умным и способным юристом. Судя по всему, его отец был очень авторитетным в то время учёным-криминологом, но и сам Панкратов, как юрист, выглядел неплохо.
       Вот, скажем, эпизод его дневника: «24.08.1983. …хотел, было, бежать в 46 о/м, как заявился Хавронин, рожающий постановление о прекращении уголовного дела в отношении следователя Люберецкой прокуратуры. В качестве шефской помощи додиктовал ему постановление до конца, внушив умные мысли, как опорочить работников милиции, производивших задержание этого следователя в ресторане. Вёл он себя некрасиво, но не преступно. 25.08.1983. В отношении Шаталовой Хавронин прекратил дело по ст. 5 п. 2 УПК. За то постановление, что я ему вчера додиктовал начальник Люберецкого следователя заявил (после прочтения): — Когда выгонят, приходи к нам, возьмём с руками».
       То есть, как специалиста, Панкратова ценили даже в других прокуратурах. Теперь представьте, что вы решили писать дневник и день за днём взялись бы описывать то, что с вами в эти дни случилось. Но вы не графоман и не будете тратить время на то, чтобы писать только ради того, чтобы писать. О чём бы вы в таком случае писали? Поверьте - только о том, что вас действительно взволновало в этот день. Так вот, что бросается в глаза по мере прочтения дневников Панкратова, - его не волновало содержание его работы. Из текста встает абсолютное безразличие и к целям свой работы, и к людям, с которыми Панкратов общался как прокурор - преступникам и потерпевшим. Для Панкратова это были какие-то объекты, благодаря которым он мог писать некие бумаги, а за эти бумаги ему платили деньги. Становится ли людям лучше от его работы или хуже - у него и мысли такой не возникало. Зачем ему такие мысли? Он за эту работу получает деньги. Вот деньги - это интересно, а о пользе его работы пусть начальство думает - раз деньги платит, значит, польза есть.
       За три года работы в его дневнике единственный раз промелькнуло что-то человеческое:
       «10.11.1982. …Совершенно не знаю, что просить подсудимым. Две (по 16 лет) арестованы, две (по 15 лет) на свободе. Девок жалко, но и квартирная кража остаётся кражей.
       12.11.1982. … Я довольно долго колебался, потом всё же решился — всем попросил по 1 году лишения свободы, одной (организаторше) — 1,5 года)".
       Но даже в этом случае в дневнике нет сообщения, какое же наказание назначил суд этим подросткам. Прокукарекал в зале суда про полтора года и ушёл заниматься по-настоящему интересными делами, к которым у него относилось, к примеру, распитие пива.
       Следующее, что бросилось в глаза, - это лень. В целом в дневнике создаётся видимость какого-то большого объёма работы в районной прокуратуре - работы по чтению уголовных дел, проверке жалоб и написанию отчётов. Но раз за разом читаешь:
       «30.09.1982. С утра сел за справку по ОБХСС. Писал-писал, наконец, родил. Листах на пяти, не меньше. После обеда пошёл на бульвар. Читал «Мальвиль» Мёрля. Вернулся часам к пяти.
       19.10.1982. Списал несколько жалоб. Потом засел за «Подвиг». Там «Четвёртый эшелон» Э. Хруцкого. Видно, что запала автору до конца не хватило. Ну, да ладно. К вечеру привезли одного ворюгу. Я его допросил.
        26.10.1982. Прошёлся по ул. Кирова. Вернулся к обеду. Около часа прогуливался. После обеда делать ничего не хотелось, руки на работу не поднимались. Слиняли с Игорем Яковлевичем из конторы. Он пошёл в Общество «Знание», а я — в магазин «Военная книга». Купил там за девять копеек лист ватмана для стенной газеты.
        10.03.1983. Смотрел дела, поступившие с обвинительным заключением, отписывал кое-какие бумаги, беседовал с практиканткой, читал книгу (В. Слепухин, «Киммерийское лето»), записывал музыку, поздравлял Лину Михайловну с днём рождения, пил чай с тортом («Паутинка»), вдобавок ко всему, ушёл на полчаса раньше.
        18.05.1983. Ближе к обеду слинял с работы. Пошёл в гости к Алексею Владимировичу Колдаеву пить «Хванчкару», которую он сегодня утром привёз в г. Москву из г. Кутаиси».
        Надо сказать, что на заводе, на котором работал в это время я, так не «работали». Следующее, что бросилось в глаза, это регулярность и лёгкость выпивки в прокуратуре Бауманского района. Нет, и мы на заводе пили на рабочем месте, но только в праздники и после работы. На заводе пить в рабочее время это готовить несчастный случай и похороны себе и товарищам. А в описании Панкратова выпить в рабочее время пива - это вообще ничто, даже если с утра:
        «28.09.1982. Внезапно решили с Хаврониным и Ханом (46 о/м) поехать в пивную на Красноказарменную. Хан порулил за деньгами. Ждали часа два — два с половиной. Хаврошу услали в город. Я плюнул на это дело и пошёл обедать. Вернулся, звонит Хан и говорит, что купил ящик пива. Поругались, оставили всё на завтра. Слинял из конторы за полчаса да закрытия.
        24.08.1983. Хавронин за отпуск поставил ящик «Световара». Даже тётки наши не выдержали, тем более, что Игорь Яковлевич пожертвовал одну воблу».
        Вино, водка тоже были в ходу, а рабочий день не был помехой:
        «27.09.1982. …Из кабинета Хавронина вывалился пьяный практикант».
        Что Панкратова интересовало по-настоящему, так это доход - получение ежемесячных авансов и получек все три года отмечается в дневнике неукоснительно, сначала очень подробно:
        «Выдали зарплату 90 руб. Новенькими бумажками. На моей памяти только два раза зарплату давали старыми купюрами. В ведомости увидел, что только я во всей конторе плачу налог за бездетность (11 руб. 10 коп.). Подоходный налог — 19 руб. 20 коп. Итого 30 руб. 30 коп. Реально: 185 руб. — 30 руб. 30 коп. = 154 руб. 70 коп.; Профсоюз — 1 руб. 80 коп.; ВЛКСМ — 2 руб. 70 коп.; транспорт — 3 руб.; итого 7 руб. 50 коп. Из 154 руб. 70 коп. вычитаем 7 руб. 50 коп., получаем: 147 руб. 20 коп. С другой стороны: 185 руб. — 147 руб. 20 коп. = 37 руб. 80 коп. Татьяна Валентиновна получает 115 руб. Подоходный налог 10 руб. 15 коп.; за бездетность вычитают 6 руб. 90 коп. Итого 17 руб. 05 коп. 115 руб. — 17 руб. 05 коп. = 97 руб. 95 коп. Профсоюз 1 руб. 15 коп. ВЛКСМ 1 руб. 15 коп. Из 97 руб. 95 коп. вычитаем 2 руб. 30 коп., получаем 96 руб. 65 коп. Минус 6 руб. за транспорт. Получаем 90 руб. 65 коп. С другой стороны: 115 руб. — 90 руб. 65 коп. = 24 руб. 35 коп. Семейный бюджет: 185 руб. + 115 руб. = 300 руб. Вычеты: 37 руб. 80 коп. + 24 руб. 35 коп. = 62 руб. 15 коп. Из 300 руб. вычитаем 62 руб. 15 коп., получаем 237 руб. 85 коп. На каждого выходит по 118 руб. 92 коп. в месяц. Это без еды и коммунальных услуг».
        Татьяна Валентиновна это жена Панкратова - он её почему-то так величает, а отца - батюшкой. В СССР при доходе выше 110 рублей на человека (даже с налогами и со всем, что Панкратов вычел), семья считалась обеспеченной, скажем, в моё время студенту из такой семьи не полагалась стипендия (хотя реально институты не обращали на это внимания - учишься хорошо - дадут). Далее в дневниках Панкратов уже не даёт сведения о деньгах так подробно, но каждый раз, месяц за месяцем, отмечается, что аванс - 60 рублей, и «Выдали зарплату — 102 руб. Заплатил взносы — 5 руб., на подарки — 4 руб. Быстренько собрал деньги на дни рождения и на 8 марта». Интересовала Панкратова не только собственная зарплата, но и зарплата окружающих, в первую очередь, коллег (заметьте, с чем он в конце сравнивает и что у него в качестве эталона мирила дохода москвича):
        «Ставки руководимых оперработников прокуратуры Бауманского района 1.«Старший помощник прокурора» Зинаида Ивановна Исаева (УСН) — 185 руб. + 45 руб. Галина Ефимовна Титова (ГСЕ) — 180 руб. + 45 руб. Валерий Павлович Сапожков (ОН) — 180 руб. + 40 руб. Татьяна Васильевна Иванова (Н/Л) — 180 руб. + 40 руб. 2. «Помощник прокурора» Лидия Георгиевна Конохова (ОН) — 165 руб. + 20 руб. Владимир Владимирович Панкратов (МВД) — 165 руб. + 20 руб. Владимир Фёдорович Кузин (УСН) — 175 руб. + 40 руб. Татьяна Ильинична Реуцкая (ОН) — 155 руб. + 30 руб. 3. «Старший следователь» Игорь Яковлевич Кравцов-Беляев — 185 руб. + 40 руб. Алексей Владимирович Самойлов — 185 руб. + 30 руб. 4. «Следователь» Лина Михайловна Сафронова — 170 руб. + 30 руб. Людмила Анатольевна Ключник — 170 руб. + 30 руб. вакансия — 160 руб. 5. «Стажёр» Юрий Витальевич Хавронин — 130 руб. Марина Львовна Павлова — 130 руб. 6. «Старший инспектор канцелярии» Галина Андреевна Гельфанд — 75 руб. 7. «Инспектор канцелярии» Галина Семёновна Ивашко — 60 руб. Елена Ильинична Кочегарова — 60 руб. Тов. Хавронина Ю.В. метят на вакантную ставку следователя в 160 руб., тов. Павлову М.Л. — на место тов. Коноховой Л.Г. Стоимость бутылки водки (0,5) — 4 руб. 42 коп. или 5 руб. 25 коп. (с винтом)».
       (Обратите внимание, что Панкратов указал не просто стоимость водки, но и стоимость водки в бутылке с закручивающейся крышкой. Для москвича это было очень важно, поскольку только импортную или хотя бы такую водку - «с винтом» - должен пить настоящий продвинутый москвич). Много получали эти люди или мало? Вот такой момент:        
       «27.04.1981. На контору выделили два «Москвича» и одни «Жигули» (пятая модель). Завтра желающие будут тянуть жребий. Посмотрим, много ли таковых найдётся. Получать в этом квартале. 28.04.1981. На приобретение машин подали заявки трое: Алексей Владимирович Самойлов, Зинаида Ивановна Исаева и Людмила Анатольевна Ключник. Начался бой быков. Все хотят «Жигули». Алексей Владимирович Самойлов, видимо, не пожелав связываться с женщинами, решил купить «Москвич». Но соперницы развернулись вовсю. Зинаида Ивановна требовала, чтобы «Жигули» отдали ей, т. к. она дольше Людмилы Анатольевны работает в конторе. Людмила Анатольевна утверждала, что это не критерий. В спор сторонами были вовлечены и.о. прокурора Валерий Павлович Конин и секретарь партийной организации Лина Михайловна Сафронова. В результате бросали жребий. «Жигули» достались Зинаиде Ивановне».
       Но автомобили этого класса стоили около 6-7 тысяч рублей, и у работников прокуратуры, как видите, эти деньги были при общих заработках чуть больше 200 рублей в месяц. Или вот:
       «26.01.1981. После новой зарплаты капитан милиции с оплатой за выслугу 10 % получает чистыми 252 рубля. 15.10.1982. В милиции вводят должность «инспектор дознания». Потолок — старлей. Старший инспектор — майор. Сейчас дознаватель получает «чистыми» 230–250 руб. в месяц».
       Меня эдакие суммы, честно говоря, озадачивают. Мой отец, старший мастер кузнечного цеха машиностроительного завода в Днепропетровске, имел оклад в 140 рублей и изредка премию рублей в 20. В это время у меня, начальника цеха металлургического завода в Казахстане, оклад был 230 рублей в месяц. Но я отвечал за выполнение плана цехом и безопасную работу двух десятков инженеров и 130 рабочих. А эти за что? За то, что удерживались от взяток? Ну, ладно. Наиболее сильно этого помощника прокурора волновали «пайки». На самом деле это были не пайки в точном смысле слова - не нормированное количество продуктов в месяц, а коллективная закупка продуктов в магазинах. То есть, работники московских контор сбрасывались деньгами и в магазине, к которому они были прикреплены, мелким оптом закупали товары, которые потом делили между собою. Панкратов описывает только продуктовые закупки, но, судя по моим воспоминаниям, закупались и промышленные товары - мне помнятся какие-то сервизы (или чашки?), за которыми ушли работники московской конторы, в которой мне надо было решить вопросы командировки.
       Я постарался из дневника Панкратова выписать кое-какие его сообщения об этих «пайках», и вообще о покупках продовольствия, поскольку «настоящая история пишется в бухгалтерских книгах». Я дам эти цитаты в приложении, но должен и от себя добавить. Ходил анекдот, что в СССР коммунизм уже построен, но только внутри кремлёвских стен, а социализм - в пределах Московской окружной дороги. Что касается социализма из этого анекдота, то в Москве, по моим меркам провинциала, в магазинах было всё, что нужно для любой роскошной жизни. Разве что не было пустяков, типа икры, очень редко попадалась красная рыба или ананасы. Однако, многое из тогдашних «дефицитов», как тогда говорилось, «выбрасывали», то есть, эти товары в магазинах не лежали постоянно, а появлялось периодически, и нужно было «набрести на товары». (Причина была в низких государственных ценах. Того же мяса и рыбы в СССР производили чуть ли не в два раза больше, чем потребляют сегодня. Отпусти тогда цены, и в СССР не только колхозные рынки, но и государственные магазины были бы завалены продуктами всех сортов, но тогда для сельского хозяйства и пищевой промышленности возник бы тормоз со сбытом продукции. Но не об этом речь). И, может, какой-то смысл был в том, что москвичам, работающим тогда, когда приезжие имеют возможность ходить по магазинам, давали возможность сделать описанные Панкратовым коллективные закупки, поскольку вечером, когда гастрономы уже распродавали продукты, особенно быстро портящиеся, москвичам трудно было бы их купить. Может быть. Но меня это страшно раздражало, поскольку получение этих пайков стало для москвичей чуть ли ни целью жизни!
        Вот возьмите мои поездки в Москву в командировки. В принципе, в Москве я мог вопросы командировки решить за один день: вылететь из Павлодара в 10-30 утра, 3,5 часа лёта да минус три часа поясного времени и прибыть в Домодедово в 11-00. А в 13-00 ты уже в министерстве, начальники на местах, вопросы с ними решил, теперь нужно оформить эти вопросы в отделах - подготовить нужные документы, завизировать, а дальше подписал у начальников и свободен! До вечернего рейса самолёта на Павлодар в 23-00 можешь побегать по Москве! Но не тут-то было! Возвращаюсь от начальства в отделы, а там людей нет - все пошли получать «заказы» - то, что Панкратов называет «пайками». Сидишь, материшься, пока они отоварятся каким-нибудь импортным, как сейчас говорят, «ништяком». А в этих заказах, подчеркну, речь шла о покупке чего-то именно импортного или дефицитного, поскольку своего и так были полные магазины.
        Помню, приехал не преддипломную практику в Челябинск в 1972 году, вечер, общага, холодина страшная, надо бы чаёк попить, а в общаге стаканов нет, и уже вечер - промтоварные магазины закрыты. Мы - в гастроном, а там молдавские варенья в полулитровых банках, причём, дешёвые - чуть ли не дешевле сахара! Мы всю практику их покупали, варенье съедали, а из банок чай пили. Но это мы, провинциалы, а то москвичи! Они же своё (молдавское) варенье есть не будут, им подай венгерское, в крайнем случае, болгарское! Думаю, что магазины, формируя эти заказы московской публике, вместе с «дефицитом» спускали и залежалые товары. По крайней мере, глядя на то, что Панкратов получал в «пайке», я в этом уверен, поскольку большинство товаров можно было купить в Москве без очереди, скажем, курей или мясо. А суповые концентраты?? Да кто бы их вообще покупал?
       Вот глядя на перечень того, что Панкратов получал «в паёк», скажу, что за те пару часов, что я, устроив дела, бегал по московским магазинам при приездах в Москву в командировки, только покупку икры в банках не упомню (бутерброды с красной и паюсной икрой были в любом буфете), да на красную рыбу и ананасы натыкался раз или два. Но всё остальное покупал без проблем, разве что стоял в очереди. Мясо и курей, да всякие консервы в банках не покупал - везти это самолётом за 3 тысячи километров было глупо, тем более, что всё это было на месте, но я видел же их в магазинах Москвы. Покупал гостинцы - знаменитую московскую карамель, вычурные бутылки импортных (в основном, кубинских) спиртных напитков, модные консервы (скажем, шпроты), сырокопчёную колбасу (это с наценкой) или тамбовский окорок (умели в Москве окорока делать, надо сказать, в крайнем случае килограмм «краковской» или «одесской»).
       Видимо, в Москве был исключительный контроль за качеством продукции, поскольку практически всё изготовленное в Москве (а тогда Москва работала) не стыдно было друзьям в угощение поставить или на себя надеть. Напомню, что я в это время месяц жил в Москве, но поскольку для меня еда это не единственная радость в жизни, то я сегодня не припомню, где и что ел. Но уверяю, что я на еде в Москве и не разорился, и не похудел. Ну, ладно. Ещё один признак крутого, настоящего москвича - наличие в доме большого количества дефицитных книг, подчеркну - не просто книг, а таких, которые не у всех есть. И все три года Панкратов в рабочее время доставал макулатуру, сдавал её и на полученные талоны приобретал дефицитные книги. Причём, что особенно интересно, за все эти три года в его дневниках нет ни малейшего упоминания о содержании этих книг. Впечатление такое, что он их покупал, чтобы они у него были, чтобы можно было похвастаться их наличием, поскольку невозможно утверждать по содержанию дневников, что Панкратов их прочёл, хотя о чтении художественных книг на роботе он упоминает. Москвич!
       Теперь о Панкратове как о гражданине. Панкратов слушал лекции лекторов-международников (и сам их читал). Тут надо понять, что пресса СССР писала только правду, огромные штаты редакций ведущих газет выверяли каждую букву и цифру, на факты из центральных газет можно было ссылаться как на энциклопедию. А нужную ЦК КПСС ложь или сомнительные сплетни внедряли в головы людей лекторы общества «Знание». Панкратов упоминает, о чём были эти лекции. Наконец, в эти годы Панкратов вступил в КПСС. Поэтому внешне он выглядит тем, кого называют «политически развитым». И при всём при этом в дневниках нет ни малейших мыслей об обществе или государстве - ни одобрительных, ни критических. Мало этого, у этого юриста нет ни малейших мыслей и о его профессии - ни осуждения, ни одобрения имевшихся законов и порядков. Весь дневник касается только его лично.
        Панкратов тот, кого в те годы звали обывателем. И он описывает такими точно обывателями всех тех, с кем он работал в судах, прокуратурах, МВД. Как эти люди могли спасти СССР, если ни государство, ни общество, ни законы СССР их совершенно не интересовали? Ведь это были люди, которые во имя общества или государства не пойдут на риск потерять хотя бы пачку вожделенной жвачки. Во имя колбасы пойдут! Особенно, если колбаса будет финская. А во имя общества - никогда! Это так, но не всё так просто. На самом деле даже эти обыватели работали не сами по себе и не только для себя, как работают сегодня «правоохренители» Рашки, а в системе законов и понятий СССР. И правоохранители СССР так-сяк защищали не только свою зарплату, но и народ СССР потому, что работали в системе понятий демократического государства.
         Между прочим, эта система понятий приводила и к тому, как видите, что эти обличённые властью прокуроры, не покупали себе в магазинах что хотели и когда хотели, а вместе с остальными москвичами радовались «пайкам». А всё потому, что СССР был устроен, как наиболее демократическое государство в мире, хотя это и понимаешь, только посмотрев на маразм «Российской Педерации».
        «18.09.1981 После обеда выдали паёк: 5-литровая банка вишен, 5-литровая банка огурцов, батон колбасы финской, банку зелёного горошка, две банки паштета, ½ кг гречки, курицу, бутылку сока, коробку конфет, пачку вафель, пакетик чёрного перца. Стоит всё около 22-х руб. Да, ещё 200 гр. мяса.
        30.09.1981 Вечером была учёба. Сказали, что всю финскую колбасу мы передали в Польшу. Это было расценено поставщиками как нарушение условий договора. Под этим соусом Суоми, якобы, нам колбасу теперь поставлять отказалась. 02.11.1981 Выдали зарплату 102 руб. 75 коп. Пока меня не было, Галька взяла из неё 55 рублей и заплатила за пайки. Из двух магазинов. Чтобы не обожраться, один паёк пришлось продать. Во втором — на 9 руб. финской колбасы; курица — 3 руб. 60 коп.; финский плавленый сыр — 1 руб. 80 коп.; банка огурцов; банка помидоров; банка лосося; банка манго; банка зелёного горошка; икра красная. Итого: около 25 руб., да, ещё банка лечо.
        20.11.1981 Дали паёк. Килограмм мяса, кусок колбасы, бутылка кетчупа, банка сардин. Итого, 6 руб. 20 коп.      
        25.12.1981 Водки в магазинах нет. Вернее, есть, но в больших бутылках (0,75) по 10 руб. Это я хотел бутыль к Новому году купить. Вечером привезли паёк из 28-го гастронома: икра красная, салями, сайра, лосось, ланчен мит, печень трески, морская капуста, масло сливочное, сёмга, курица. Итого, около 22 руб.
        29.12.1981 Выдали паёк: водка, шампанское, масло, сыр, колбаса, рыба, кофе, гранулированная фанта, сайра или шпроты, печень, какао, компот, гречка, икра, курица. Итого, 42 руб. 00 коп.
        04.03.1982 Выдали паёк. Курица, колбаса, масло, тресковая печень, икра красная, конфеты, «Сильва», помидоры, рыба красная. К оплате около 20 руб.
        04.10.1982 Привезли паёк: масло, 1 банка сгущёнки, колбаса — 1 батон, мясо, курица. Итого — 12 руб.
        19.11.1982 Получили паёк: 1,5 кг мяса, батон колбасы, банку тушёнки и пять суповых куриных концентратов. Всего на 9 руб. 70, с чем-то, коп.
        24.12.1982 Поел и двинул в контору. Там уже готовые пайки поджидают. Купил на 60 руб. Себе и батюшке: курица, колбаса, рыбные консервы, гречка, чай, масло и прочая ерунда, вроде майонеза. Ещё соки и шампанское.
        31.12.1982 В конторе полупустота — пропали две порции чёрной икры.
        03.01.1983 Пропавшая в пятницу икра нашлась. Женька переставил её в холодное место, опасаясь, что на сейфе она испортится.
        14.01.1983 Выкупил паёк: колбасу, курицу, мясо, помидоры, сок, компот, чай и два пакета супа. Цена около 13 руб.
        01.02.1983 Подорожал хлопок (катушка ниток — 25 коп., вместо 10 коп.), металлическая галантерея и электрические приборы. Говорят, подорожает вино. Исчезли из продажи конверты по 5 коп. за штуку. Видно, тоже к подорожанию дело идёт. Ну, а мясо, утверждают, будет стоить 3 руб. 50 коп. вместо 2 руб. за килограмм. Скорее всего, так оно и случится.
        11.02.1983 Привезли паёк — мяса на 3 руб., кетчуп, гречку, масло, лечо, яблоки, коробка вафель. Около 10 руб.
        03.03.1982 Привезли паёк: цыплёнка, мясо, колбасу, палтус, две пачки масла, два огурца, банку джема, две упаковки макарон, шпроты. Всего около 16 руб. Цыплёнка, часть макарон и палтус у меня выкупил Женька. С меня — 11 руб. ровно.
        17.03.1983 Выдали аванс — 60 руб. На этот раз старыми купюрами. Получил паёк: мясо, шпроты, конфеты и яблоки. Вынул семь рублей и положил.
        27.04.1983 Поехал в Союз. После нескольких недоразумений, связанных с распространённостью моей фамилии, получил две путёвки в «Истру» (на себя и на батюшку). Всего (с оплатой проезда) — 6 руб., 80 с чем-то коп. Вернулся в контору, помог разгрузить пайки. Contens: колбаса, курица, консервы, сыр, мясо и майонез. Около 15 руб.
        12.05.1983 Поехал в компании с Лаврухиным в 29 о/м. Зашёл на Бауманский рынок. Редиска — 40 коп. пучок, петрушка — 25 коп. Ходил-ходил, нашёл редиску за 35 коп., а петрушку за 15 коп. Купил два пучка редиски и два пучка петрушки, всего — 1 руб.
        20.05.1983 После написания распродавал свой паёк. Продал коробку конфет, пачку маргарина, две банки концентрированного молока и банку лимонных долек. Себе оставил две банки куриного гуляша и кусок копчёной колбасы. Это на пять рублей с копейками. 17.06.1983 Получил аванс 60 руб. Выкупил паёк — кусок мяса, килограмм колбасы, три банки сгущёнки, две банки шпротов, банку сардин и две селёдки (из большой банки). Около 15 руб.
        08.08.1983 Тут подоспел паёк. На три рубля колбасы, две пачки масла, две банки ананасового компота, банка колбасного фарша, банка говяжьей тушёнки, банка ветчины. Но наши фефёлы забыли включить меня в список, и продуктового заказа на меня не хватило.
        01.09.1983 На 20 % подешевела водка в ресторанах.
        05.10.1983 Разрешил, а точнее, рассмотрел 320-ую жалобу. Одна из практиканток с утра не объявилась. Со второй (Ирой) поехали в 29 о/м, а заодно, и в «Океан» за раками. Отвёз раков домой, выпустил их в ванну. Вернулся в контору как раз к профсоюзному собранию
        31.10.1983 Вернулся в контору и получил паёк из 28-го гастронома: мясо, колбаса, икра, ещё что-то. Всего на 25 руб».
        Обсуждая книгу «Начало. Дневник помощника прокурора», я подводил читателей к выводу, что защиту закона в СССР осуществляли обыватели - люди, которых не интересовало ничего, кроме удовлетворения своих примитивных желаний. Начался СССР с охранявших законы Советской власти фанатиков, сгоравших на работе, - людей «с горячим сердцем и чистыми руками», а закончилась защита законов СССР ленивыми примитивами, думающими на работе о том, как сожрать дефицит - то, что не всем доступно купить, - и о подобных, по сути, животных желаниях.
        Но, эти люди находились, во-первых, под контролем судей. Нет, судьями тоже были не идеальные люди, но далеко не та мерзость, которая подвизается в судьях сегодня. Но об судьях в окончании этого материала. А в этой части поговорим о том, что, во-вторых, служители закона РСФСР находились в идеологической среде демократического государства, в котором высшей официальной властью был народ (подчеркну - официальной властью, а не реальной), и сами защитники закона находились в окружении законов демократического государства.
        Какими бы равнодушными обывателями они ни были, но они искренне признавали право народа требовать от них защиту - право народа смотреть на милицию, прокуроров и судей, как на своих слуг. Это был их образ мыслей. Вот Панкратов даёт, возможно, самое длинное описание одного из эпизодов своей работы.
        «17.06.1982 С утра написал несколько бумаг, пообщался с начальством, получил пару новых жалоб, поговорил с жалобщицей (несколько недель назад мы возбудили ей дело по квартирной краже), а потом случилось вот что: Ещё вчера, когда я был в 92 о/м, меня по телефону разыскал Юшин, опер из 46 о/м. Он хотел встретиться и поговорить, как раз по поводу этой квартирной кражи. Договорились на сегодня, и вот, Юшин заявился. С порога начал пересказывать мне обстоятельства этого преступления. Начальник ЖЭКа взломал дверь, а жильцы заявили, что у них после этого пропали деньги — 900 руб. (двери были взломаны в отсутствие хозяев). Эти обстоятельства мне известны, но я хочу проверить объективность опера, поэтому молчу, слушаю. Он излагает события более-менее достоверно. Это меня радует. Не нравится мне только то, что он пытается очернить заявителей, т. е. потерпевших. В конце концов, выясняется, что, по мнению Юшина, хозяин взломанной квартиры вступил в преступный сговор со своей любовницей и написал заявление о пропаже денег, которых не было. Цель оговора — очернить начальника ЖЭКа в глазах общественности. Причины — отказ начальника ЖЭКа сделать ремонт в квартире, а также оборудование в одной из комнат (квартира коммунальная) раздевалки для рабочих.
        Смотрю я на Юшина. Он сидит, чётко излагает свои мысли и чувствует себя достаточно уверенно. Коли ты такой решительный, — говорю, — напиши всё это в рапорте на имя прокурора. Запросто, — говорит Юшин и берёт у меня листок бумаги, на котором пишет, что потерпевшие сочинили фиктивное заявление и всё такое. Лист с двух сторон исписал, потом мне протягивает. Я его взял, спрятал в стол, достал Уголовный кодекс и говорю: — Выходит, ты сообщаешь прокурору, что заявители совершили не что иное, как заведомо ложный донос? — Выходит, что так, — отвечает. Тогда я начинаю вслух читать ему комментарий к ст. 180 УК. Он слушает, как мне кажется, в пол уха, кивает головой для проформы. На том месте, где говорится, что должностные лица за заведомо ложный донос несут ответственность по ст. 170 УК я остановился». Статья 180 УК РСФСР вводила наказание за заведомо ложный донос, а статья 170 - за злоупотребление властью или служебным положением. То есть, обвинив хозяев квартиры в ложном доносе, опер сам совершил преступление по статье 170. «До опера что-то дошло.
       Это что, всё меня касается? — спрашивает, — это же смешно! Чего уж тут смешного, — говорю, — давай, разложим. Ты сообщил прокурору о преступлении конкретных лиц. Никаких доказательств у тебя нет. И всё это ты сочинил с единственной целью — избавиться от нераскрытого преступления на своей территории. Налицо иная личная заинтересованность. Но я же мотивирую свою точку зрения, — говорит Юшин. Чем? — спрашиваю, — тем, что начальница ЖЭКа отказалась ремонт делать? На этом основании можно сделать вывод, что между заявителями и начальником ЖЭКа существуют неприязненные отношения. И всё. А ты обвиняешь их в том, что они по сговору совершили преступление — заведомо ложный донос. При этом голословен, и доказать сие ничем не можешь. Да ещё сам имеешь иную личную заинтересованность.
       Юшин стал серьёзным. Попросил у меня рапорт. Ещё раз перечитал. — Ну, — спрашивает, — и что теперь делать? — Пока ничего, — говорю, — давай сюда рапорт. Он не отдаёт. — Решай, — говорю, — скорее, либо отдаёшь, либо не отдаёшь. — Не отдаю, — говорит. — Ну, тогда уходи. Разговаривать нам больше не о чем. Не уходит. Сидим. Молчим. Юшин попробовал заговорить. Потом встал и ушёл. Пробормотал что-то напоследок. То ли прощения просил, то ли меня осуждал. Я так и не понял. Жаль, конечно. Я был о нём хорошего мнения. Надеюсь, что теперь поймёт — заявители такие же люди, как и он. И лихо разбрасываться обвинениями не следует. Можно чёрт знает до чего докатиться. Рапорт я бы ему и так отдал. А теперь, получается, что он меня обманул. С другой стороны, может, и не стоили всё это затевать?
       Выдали аванс — 60 руб. В 18–00 пошёл с Колдаевым пиво пить».
       Что ещё следует учесть как специфику такого демократического государства, каким был СССР. Наверное, половина преступлений, описываемых Панкратовым, сегодня исключена из уголовного закона. Это преступления паразитов всех сортов. Это бродяги («чердачники») и БОМЖи, это тунеядцы, это расхитители народного добра, спекулянты, продавцы, прячущие товары, чтобы потом продать их с чёрного хода подороже. К примеру.
       «17.11.1981. Вера вечером Алексей Владимирович Самойлов забил по ст. 122 УПК зав секцией гастронома №28 (Гвоздкова) за обман покупателей, отпуск товаров с чёрного хода и сокрытие товаров от продажи. Факт тем более приятный, что по магазину ползли слухи о том, что вся прокуратура куплена и с её стороны никакой опасности нет».
       «Забил по статье 122 УПК» - согласовал арест. Среди преступников тех времён во множестве были воры, грабители и разбойники не «профессиональные» - не «воры в законе», а «по случаю» - выпили со случайным знакомым, а потом обокрали или ограбили своего же беспомощного собутыльника или залезли в киоск за дополнительной выпивкой. О «профессиональных» преступниках Панкратов упоминает очень редко, и так же редко пишет о мало-мальски тяжёлых преступлениях, которые остались преступлениями и сегодня, скажем, об изнасилованиях, включая малолеток, об ограблениях инкассаторов и прочем. Эти преступления, если они случались, поднимали на ноги всех. В случае того же убийства, к примеру, на место преступления выезжали все правоохранители, по меньшей мере, районный прокурор выезжал собственной персоной. Да и в остальных случаях все «на ушах стояли». Вот, скажем:
        «06.03.1981. В ИВС двое. Один тунеядец и один чердачник. Хотел добить рецидив. Но, на беду мою, по городу объявили «Сирену» и всех милиционеров как ветром сдуло. Это в Тёплом стане утречком в почтовое отделение № 133 вошёл молодой человек лет тридцати, без шума и пыли отобрал у инкассатора сумку и удалился. В сумке лежали 20 тыс. руб. Наскипидаренная милиция ударилась в розыск. 16.03.1981. В ИВС четверо. Два вора, одна чердачница и один тунеядец. Грабителя из почтового отделения поймали. Работал в паре с одним типом. Двадцать тыс. рублей вернули. Инкассатора сажают за халатность».
        Или: «05.10.1981. Оказывается, пока я по судам болтался, в 46 о/м изнасилование с ограблением. Через несколько дней в 92 о/м такое же нападение, неизвестный успел ограбить, но до изнасилования дело не дошло. Милиция ночами бегает по улицам, ловит. Изловила. Потерпевшая его опознала. Оказался начальником оперативного отряда МВТУ им. Баумана. Проверяем».
       В этих эпизодах надо обратить внимание и вот на что. В СССР милиция могла сама задержать подозреваемого на 48 часов, далее меру пресечения должен был разрешить не суд, как сегодня, а прокурор. Панкратов был помощником прокурора по надзору за МВД, и если его не посылали обвинителем в суд, то он начинал день с посещения изолятора временного содержания (ИВС), в котором допрашивал всех задержанных милицией и давал разрешение на их дальнейшее содержание под стражей или требовал их освободить. После его прокурорского разрешения на арест, арестованных из ИВС переводили в следственный изолятор (СИЗО). Вот и посмотрите: за два дня три отделения милиции района задержали 6 человек, из которых всего два вора, да и то, непонятно каких - «профессионалов» или «по случаю». А четверо - это бродяги и тунеядцы.
       Это к вопросу о том, что из себя представляли преступления в СССР. Причём, и к преступникам, подлежащим наказанию в СССР, относились не равнодушно, к примеру, в самой среде прокуроров и судей возникали споры и разногласия по вопросу, надо ли к конкретным людям принимать меры воздействия.
       «12.01.1982. С обвинительным заключением поступило дело тунеядца Иванова. Шеф хочет вернуть его на доследование. Игорь Яковлевич (старший следователь прокуратуры и зам прокурора) хочет направить его в суд. Я сначала тоже был за это, потом подумал, что не доказан антиобщественный образ жизни. Злодей помогал жене на дому собирать какие-то детали, заготовки которых та приносила с работы. Позвонил Лидии Георгиевне (судья), та ссылается на ст. 60 Конституции, из которой следует, что уклонение трудоспособного лица от трудоустройства есть поступок, противный советскому обществу. Дело пока лежит у меня. 13.01.1982. Игорь Яковлевич кричит — требует от меня решения по делу Иванова. В конце концов, я взял дело этого тунеядца подмышку и пошёл в суд. Цыганкова сначала сказала: — Посадим! Потом высказала предположение, что Иванов ненормальный. В заключение объявила, что одно дело погоды в районе не сделает, и посоветовала не связываться. Размышляя над услышанным и прикидывая возможные варианты, я шёл в контору. В конце пути пришёл к шаткому выводу, что следует рискнуть и направить дело в суд. Объявил об этом Игорю Яковлевичу. Тот забил крылами и потащил меня к прокурору. Шеф спорить не стал, согласился с моими доводами. С утверждённым обвинительным заключением дело сдали на почту. Что-то будет.
         01.02.1982. К 12–00 поскакал в суд. Опоздал минут на 20, и всё кончилось. Заседание перенесли. Это наш тунеядец Иванов. Лидия Георгиевна хочет назначить ему СПЭ. Поскольку он на свободе, сие мероприятие займёт года два, не меньше. 11.02.1982. Подсудимого Иванова (тунеядца) положили в психбольницу на экспертизу. Дело Лидия Георгиевна приостановила. Значит, доследования не будет. Как и было задумано».
        А ведь, казалось бы, под судом муж простой работницы, какой-то безответный человек без связей. Сегодня такого бы посадили, чтобы поставить «палку в отчёт», и даже не колебались бы. А тогда, надо же, думали, что делать, чтобы по закону всё было. Боялись посылать дело в суд, сомневаясь, что суд признает его виновным! Да кто в нынешней России этого боится?! Тупые тётки в черных халатах, получающих в России жалованье судей, по требованию прокуроров и Илью Муромца признают виновным в разжигании межнациональной розни.
       Вот эти колебания прокуроров и судей СССР в, казалось бы, пустяковом деле, это и есть бросающееся в глаза отличие демократического государства от нынешнего фашистского. Кстати, об экстремистах в демократическом государстве СССР.
       «21.04.1982. В ИВС трое. Два БОМЖа и один вор. Розыск рассказывает про кражу с пожаром — существует у нас, оказывается, какая-то нацистская организация. В основном, сопляки. Носят чёрный галстук. На левой штанине приколотая булавка. В зависимости от ранга может быть несколько булавок. Мне трудно было бы в это поверить, если бы я сам несколько раз не видел молодых людей с такими булавками на штанинах, причём, в самых разношерстных компаниях и, как теперь припоминаю, группами, не менее пяти человек. На галстуки, правда, внимания не обращал. Вот, один такой тип и завербовал двух спартаковских болельщиков (по 15 лет каждому). А те, не долго думая, и говорят: — завтра день рождения Гитлера, твои собираются на улице Горького, ты тоже иди. Тот собрался и пошёл. Но, не дошёл, засел в каком-то кабаке. Спартачи, тем временем, залезли в его квартиру, обокрали, облили бензином и сожгли. У мужика осталось из имущества только то, что на себя надел. Один из этих пацанов сидит теперь в ИВС. Малопонятная версия, но 20 апреля у Гитлера, действительно, день рождения. И тем днём на Пушкинской площади, действительно, было какое-то сборище».
       И заметьте, что это сборище нацистов собралось в центре Москвы без разрешения властей, и никто не посылал мордоворотов бить собравшихся дубинками по голове, как каждого 31 числа били в Москве сторонников Лимонова, никто этих «нацистов» не задерживал, и никакие судьи не согласовывали их арест. А я, к примеру, в то время чуть ли не каждый месяц приезжавший в Москву в командировку, первый раз об этих нацистах слышу. Это тоже отличие демократического СССР от нынешней фашистской России - в СССР не разгоняли собирающийся народ, даже если этот народ собирался довольно немирно, и этим разгоном таким акциям и придуркам-«гитлеровцам» не делали пиар. Демократия-с!
       Как следует из этих дневников, задержать советского человека было очень непросто, к примеру, сама районная прокуратура неделями не могла оправдаться от того, что у них арестованная пособница мошенницы просидела на 11 часов больше предельного срока. («К четвёртому сентября жалобу будут докладывать Гришину», - тогдашнему главе Москвы, первому секретарю горкома КПСС). Или, к примеру, Панкратов сообщает: «24.06.1981. Теперь дела, срок которых превысил шесть месяцев, будут рассматривать на коллегии республики. А после девяти месяцев — в союзе. В настоящее время по стране 33 прокурорских дела, срок следствия по которым превысил 12 месяцев. Из них 16 по Москве».
       В 2015 году я сидел в СИЗО «Бутырка», и лишь в одной из камер на 24 человека больше половины подследственных сидело больше года, а один сидел уже 4 года! И ни у каких нынешних прокуратур голова не болела и не болит! А в РСФСР при аресте человека требовали соблюдать все тонкости закона. Вот, к примеру:
       «24.02.1982. У Крылова (СУ МГП) по взятке был задержан глава объединения «Союзгосцирк» (ст. 122 УПК). Он оказался депутатом (то ли союза, то ли республики). Смирнову (СУ МГП) из Генеральной прокуратуры приказали его освободить. Тот ответил, что сам такие вопросы не решает и должен посоветоваться с начальством. Тогда Генеральная прокуратура освободила депутата самостоятельно. На следующий день (т. е. вчера) Смирнов пришёл на работу и узнал, что от занимаемой должности начальника следственной части Следственного управления Прокуратуры г. Москвы освобождён. У Крылова дело забрали и передали другому следователю. Депутата следовало сначала отозвать, а потом задерживать».
        Или: «20.08.1981. Попов (РУВД) проводил совещание. Нашу милицию, оказывается, проверяли на предмет обеспечения законности задержаний, предъявления обвинений, доследований и т. д. Бауманский район на 32 месте. Наши дознаватели ждут через недельку приказа. Особо отличилось в этом смысле 29 о/м — пять незаконных задержаний за 1980 г. и за шесть мес. 1981 г».
        Вот этот страх правоохранителей СССР незаконно лишить свободы гражданина СССР, не всегда был благородным. К примеру:
        «09.01.1981. Вчера вечером потерпевший (мальчик 8 лет) на улице увидел насильника. Мать нашла милиционера, тот проверил документы и отпустил этого типа. Преступление не раскрыто. В декабре 1980 неизвестный мужчина непонятной национальности завёл двух детей — мальчика и девочку — (оба восьми лет) — на чердак дома по Фурманному переулку и изнасиловал обоих. Мальчика — per anus. Тверитин (РУВД) обещал милиционера уволить».
        Или: «12.08.1981. Заодно нашёл приказ Малькова (МГП) о привлечении к дисциплинарной ответственности зама по милиции из Пролетарского района Морозова (отказал в санкции на арест малолетки, который после этого кого-то убил). Формулировка примерно такая: Морозов засуживает увольнения из органов прокуратуры, однако, принимая во внимание его безупречную службу в течение многих лет, — строгий выговор».
        Конечно, и начальство, как таковое, и множество правоохранителей в то время уже и взятки брали, и старались обогатиться любыми путями. Но дух демократического государства, защищающего народ от паразитов, не мог с этим согласиться. Да, паразиты своей алчностью уже уничтожали демократию в СССР и само государство, но государство, созданное народным, по инерции сопротивлялось.
        Вот, к примеру: «17.09.1983. Прочёл в июльской «Правде» интервью с Баженовым (Союз). Оказывается, министра финансов и начальника его КРУ осудили к 15 годам л/свободы и конфискации (каждого). По сравнению с Рытовым (рыба) дёшево отделался».
        Чтобы понять, почему 15 лет с конфискацией это «дёшево отделался», сообщу, что замминистра рыбного хозяйства СССР Рытова за организацию контрабанды чёрной икры приговорили к смертной казни и расстреляли, конфисковав у него около 300 тысяч рублей ценностями и деньгами. Любителям денег рангом пониже тоже доставалось нехило:
        «12.08.1983. Утром зазвал к себе Хавронин. У Крылова (СУ МГП) на квартире обыск. Кто-то стукнул, что вещдоки по делу о порнографии следователи растащили по домам. Арестованы два комитетчика, т. к. по делу, которое вёл город и по которому они подвизались, пропало несколько бриллиантов. Маловероятно, но всё может быть.
        25.10.1983. Второй вопрос: приказ города по Люблинской прокуратуре (следователь получил 8 лет за взятку в 150 рублей)». Да и вообще: «23.09.1983. Витю Трапезникова (СУ МГП) изгнали из прокуратуры за дискредитацию. Был на проверке в каком-то районе и там порядочно нажрался с замом по следствию. В метро его не пустили, так он устроил скандалешник. Зам слинял, а Витю забрали. Всю ночь сидел в камере. Утром за ним приехал Ванькович (МГП). Заходит вместе с начальником отделения в камеру. Витя их увидел, вытянулся на нарах по стойке смирно, вскинул ладонь к виску и лёжа отдал бодрый рапорт».
        Короче: «17.05.1983. В 74 о/м застрелился инспектор розыска (номер о/м — не точно). Оставил записку «Ну вас всех на х@й»».
        Надо понять, что тогда было кому на правоохранителей жаловаться. Даже в райисполком пожаловаться - уже эффект! А уж в райком КПСС! И, главное, эти жалобы рассматривались. Нет, сегодня тоже можно жаловаться, скажем, Президенту. А что толку? Кто-нибудь хоть раз слышал, чтобы эти жалобы хоть кому-то помогли? А всё потому, что на любую жалобу Президенту придёт ответ от администрации Президента, что Президент за это не отвечает, и что ваша жалоба отослана для ответа, как правило, тому, на кого вы и жалуетесь. А в СССР было не так.
       «29.06.1983. А во вчерашней «Правде» статья о работе правоохранительных органов какого-то городишки в Грузии. Месяца три назад Генеральный издал приказ о поощрении прокурора этого города и почти все его помощников. Их опыт был признан положительным и пригодным для распространения. Всем разослали методичку о способах проверок и о влиянии на преступность. Мы её даже на оперативке изучали. Так вот, РК КПСС произвёл опрос общественного мнения в этом городишке. В результате восстановлено на учёт свыше 100 скрытых милицией преступлений. Прокурора сняли. Начальника РУВД уволили. Вот вам и положительный опыт. Не считая того, что там повальное взяточничество».
        Из дневников Панкратова следует, что власть в СССР (ЦК КПСС и правительство СССР) в те годы реально боялась, что правоохранители СССР на самом деле скрывают преступления, и народ от этого отказа милиции бороться с преступлениями, будет недоволен властью. Во всяком случае, все три года, когда Панкратов делал дневниковые записи, он на службе вёл постоянную работу по выявлению скрытых милицией преступлений. И вёл эту работу не по своей инициативе.
        «11.03.1982. В суде встретил опера из 92 о/м. Говорит, у них началась проверка нераскрытых преступлений (ГУВД). Имеют их во все дырки. В этом году снижение общего количества совершённых преступлений. За это тоже по головке не гладят.
        01.09.1982. Вечером приехал Подолякин (СУ МГП). Сказал, что бригада Союза восстановила на учёт по Москве 70 убийств. Срок проверки ей продлевают уже второй раз. Роют активно. Всё следствие перекопали».
        А вот Панкратов сообщает о своей работе за 1981 год: «15.01.1982. Честно говоря, я думал, что будет хуже. …Милицейский надзор — 66 проверок, 64 представления, наказаны 54 человека. Восстановлено на учёт 67 преступлений, скрытых милицией для улучшения отчётных показателей, в первую очередь, показателей раскрываемости. Рассмотрено 393 жалобы. Единственно, что — 14 дел суд вернул на доследование».
        Вот этот возврат на доследование был аналогом оправдания, но сейчас речь не об этом, а о том, как Панкратов «носом землю рыл», чтобы вскрыть все преступления, скрытые тремя отделениями милиции своего района. Он и регулярно просматривал книги учёта заявлений, анализировал все жалобы, поступившие во все инстанции, просматривал все дела административного производства. Забавно, но он догадался даже до опроса лиц, посетивших в Баумановском районе травмпункты.
        «27.04.1982. Из 23 вызванных ко мне явились девять пострадавших из травмпунктов. Из них восемь человек отказались от розыска своих обидчиков. Один мужик сказал, что с этими ребятами (которые его отмолотили) сам разобрался. Господи, — говорю, — так из них кто-нибудь тоже в больницу попал, называй мне скорее его фамилию, я его из списка вычеркну. Не бойтесь, — говорит, — они попали в больницу другого района. Зато девятая тётка дала чистый грабёж. Шла она на работу по Переведеновскому переулку. Смотрит, в кустах мужик стоит. Вывалил наружу свои половые органы и занимается мастурбацией. Увидев такое дело, тётка дала ходу. Мужик за ней (с расстёгнутыми штанами). Она бегом, и он бегом. Догнал её у института. Кинулся коршуном, обхватил руками и повалить пытался. Она не даётся. Долго боролись, наконец, он её уронил на какой-то бак с извёсткой, выхватил сумочку и убежал. Штаны не застегнул. Сокрытие по 92 о/м».
        В итоге. «01.06.1981. В 1980 г. по Москве было 213 убийств. Из них не раскрыто — 23. 15.01.1982. В 1981 г. по району зарегистрировано 790 преступлений (в 1980 г. — 830), из них особо опасных — 118. Не раскрыто — 19. Процент раскрываемости — 94 %. По городу — 84,5 %».
        В Москве сегодня 125 районов, если бы в них совершалось столько же преступлений, сколько в Бауманском районе в 1981 году, то их количество было бы около 100 тысяч, из которых до половины был бы обман покупателей и тунеядцы. Но в 2013 году, в Москве зарегистрировано 180 тысяч преступлений, в их числе 413 убийств http://www.the-village.ru/village/city/moscow-in-figures/145185-prestupnost. А раскрываемость преступлений по Москве к 2015 году достигла 27% (я не ошибся - не 72, а 27!), правда, уверяют, что раскрываемость убийств поднялась с 78 до 83% https://www.gazeta.ru/social/news/2015/02/06/n_6898169.shtml. А по России вот такие данные. 21 января 2014 года в пресс-центре «АиФ» состоялась пресс-конференция «Как часто воруют в Москве: квартирные и карманные кражи». Не буду мельчить на кражи в Москве, дам данные по России:
        «В 2013 г. граждане подали в органы внутренних дел 28,35 млн. заявлений о преступлениях, но только по каждому 16-му было принято решение о возбуждении уголовного дела. Из возбужденных 1,76 млн. уголовных дел не раскрыто около 950 тысяч» http://www.utro.ru/articles/2014/01/22/1170092.shtml. Это итог превращения демократического государства в фашистское. Ведь фашисты у власти служат не народу, а сами себе, вот и правоохранители Рашки служат сами себе - своим доходам. Причём, никто это особо и не скрывает. 3 декабря 2015 года Президент России порадовал народ в своём президентском послании следующим: «За 2014 год следственными органами возбуждено почти 200 тысяч уголовных дел по так называемым экономическим составам. До суда дошли 56 тысяч из двухсот тысяч. Еще 15 тысяч дел развалилось в суде. Получается, если посчитать, приговором закончились лишь 15% дел. При этом абсолютное большинство, 83% даже предпринимателей, на которые заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес.
        То есть их попрессовали, обобрали и отпустили. Это, конечно, не то, что нам нужно с точки зрения делового климата. Это прямое разрушение делового климата». Вдумайтесь. Что делает организованная преступность? Преступники отнимают у бизнесменов собственность. А что делают следователи Рашки по безмятежному сообщению самого путина? Они отнимают у бизнесменов собственность. А в чём тогда разница между следователями и преступной бандой? Многие ли поняли, что путин в своём послании сообщил, что у России нет следственных органов, что у нас под чутким руководством президента (он высший начальник следственных органов) сформировалась преступная банда, которая уничтожает экономику России? И с точки зрения доходов, этим преступникам добавляется к жалованию из бюджета ещё и доходы от преступников за сокрытие преступлений и отказ от поиска и наказания преступников. При этом, как видите, путин сообщил, что Кремль с этой бандой СКР бороться не собирается, и единственная надежда у граждан на другую российскую банду, которая посягнёт на доходы СКР. К примеру, на ФСБ.
        Вот читаем события этого, 2016 года: «Глава московского управления Следственного комитета Александр Дрыманов ушел в отставку. По некоторым данным, он написал заявление о выходе на пенсию - еще с 18 июля. …19 июля, в столичном главке Следственного Комитета прошли обыски. По подозрению в коррупции и взяточничестве, а также в связях с бандой вора в законе Шакро Молодого, были задержаны три высокопоставленных следователя. Среди них заместитель Дрыманова - Денис Никандров, а также глава управления собственной безопасности СКР Михаил Максименко и его заместитель Александр Ламонов. Лефортовский суд Москвы санкционировал арест всех трех сотрудников СК»http://www.kp.ru/online/news/2455911/.
         А 26 августа вдогонку без объяснения причин: «От должности освободили замруководителя Главного управления (ГУ) процессуального контроля в сфере противодействия коррупции Дмитрия Шершакова, первого замруководителя ГУ обеспечения деятельности СК Виталия Фролова и руководителя следственного управления по Тамбовской области Александра Тисковского». Пусть не все уволенные пойманы за руку как воры, но правомерен вопрос - есть ли хоть малейшее основание считать, что преступники на генеральских должностях в СК нанимали в СК на должности простых следователей честных людей? Зачем преступникам во главе СК России честные люди в этой организации?
         Или вот результат борьбы председателя Мосгорсуда с Судебным департаментом Москвы: «Скандальное дело о хищении средств, выделенных на оплату услуг переводчиков в московских и подмосковных судах, разваливается. Из десяти фигурантов остались под арестом лишь четверо. Нити коррупции могут привести кабинет верховного судьи РФ Вячеслава Лебедева.
         Послабления неожиданно получили: бывший руководитель судебного управления судебного департамента при Верховном суде по Москве Вячеслав Липезин, а также его заместители Любовь Лопатина и Игорь Кудрявцев. Данные граждане обвиняются в хищении более 322 млн руб., выделенных мировым и районным судам Москвы на оплату услуг участвовавших в процессах переводчиков. Потрачено по назначению было только 7,5 миллионов рублей» http://utronews.ru/politics/001459246802963/. Но судебный департамент Москвы по своему предназначению занимается подбором лиц в должности судей Москвы. На сайте Мосгорсуда сообщается: «В соответствии с федеральным законом «О судебном департаменте при Верховном суде Российской Федерации» Управление осуществляет подбор кандидатов на должности федеральных и мировых судей в пределах своей компетенции. У вас есть основание считать, что помянутые выше преступники, укравшие свыше 300 миллионов рублей, подбирали в должность судей Москвы честных людей?
         Ладно, раз мы заговорили о судьях, то перейдём к ним. Но в окончании этой работы. А в приложении к этой части я дам примечательные цитаты к теме. Приложение: Цитаты о милиции и прокурорах из книги В.В. Панкратова «Начало. Дневник помощника прокурора».
         09.06.1981 По району снижение преступности на 30 % (общее). На РУВДшном совещании милицию сношали в хвост и в гриву. Теперь будут возбуждать всякую гадость, только держись. 16.08.1981 Жалоба та вшивая, «Автоматторг» сообщает, что в 1976 г. из киоска № 00 были похищены товары на сумму 127 руб. Закинули запрос в 92 о/м. Пришёл ответ, что в возбуждении уголовного дела было отказано, материал уничтожен за давностью. Игорь Яковлевич требует наказать работников 92 о/м в назидание другим за сокрытие. А кого наказывать, если даже начальник там поменялся? Кроме того, меня интересует способ, которым Игорь Яковлевич намерен через пять лет изобличить работников милиции в нарушении норм УПК.
         18.06.1981 У Гальки вчера в метро украли кошелёк с зарплатой. Галька ходит мрачная. Выдали ей материальную помощь от профсоюза. Сами тоже собрали по два рубля.
         19.06.1981 Нашёл два сокрытия по 92 о/м. Одна квартирная кража и один грабёж у Елоховки.
         11.09.1981 Из горкома в тот же день (то бишь, сегодня) Антоновой уже дали ответ. Оказывается, партийные органы письменных ответов на жалобы не дают. Отвечают по телефону или при личной беседе, но устно. Такие дела.
         28.09.1981 …Шеф меня только пожурил. Сказал, что за сроки содержания под стражей прокурор Первомайского района получил инфаркт и теперь лежит в больнице. Что за ерунда, так со своими кадрами обращаться? Вот сами и расхлёбывают нехай. А, не дай бог, помрёт мужик? Руководители хреновы.
         03.11.1981 Повязали всех, притащили в отделение. Хозяин оказался шофёром первого секретаря Калининского райкома. Один евонный собутыльник — зав отделом агитации и пропаганда райкома ВЛКСМ, второй — зав каким-то другим отделом. Оказалось, что они получили пайки к празднику. В них было по пять бутылок водки на брата. Сколько выпили — не помнят. События тоже вспоминают плохо. Уже начались звонки. Первый секретарь РК ВЛКСМ второй день ходит к Игорю Яковлевичу. Прокурор непреклонен.
         10.11.1981 По району ездит бригада бормотологов. Заставляет милиционеров дышать в трубку. Так проходит День милиции.
         01.12.1981 Из 46 о/м явились Кузнецов и Нюхтилин. Желают снять с учёта два висяка (по Бронштейну — ст. 144 УК и угон). Веди, — говорят, — к прокурору. А сами боятся, как черти. …После коротких переговоров согласился с прекращением уголовного дела Бронштейна. Условия: заявитель сам пишет объяснение прокурору, лично является на приём.
         20.01.1982 Возбудил уголовное дело по ст. 92 ч. 1 УК в отношении повара онкологического диспансера, похитившего около 2 кг красной икры.
         03.03.82 В МВД закончился период очурбанивания и начался процесс выщелачивания.
         20.07.1982 Давешние воры со склада наворовали на ст. 93-1 УК. Что-то около 20 тысяч руб. Шеф это дело тут же у милиции изъял и передал на расследование Юрию Витальевичу. Один из обвиняемых, как узнал о сумме, так, малость, умом и подвинулся. Приезжал психиатр, говорит, что серьёзно. Раскрыли квартирную кражу у Маргариты Михайловны. Часть похищенного вернули.
         27.07.1982 Вернулся в город. Выдали 251 руб. 70 коп. Мне почему-то показалось, что отпускные рассчитали не из 195 руб., а из 190 руб. Сняли Медунова. Марина Львовна вчера ушла в декрет. В конторе работают девять человек, остальные в отпуске. У нас в РУВД набор оперов на службу в Афганистан. Те прямо-таки рвутся. Валюта, шмотки и карьера.
         28.07.1982 Хавронин проболтался, что в райком на шефа пришла анонимка. По тексту видно, что писал кто-то из нас. Чувствую, что добром это не кончится.
         28.09.1982 …Говорят, среди работников финансово-ревизионного управления МПС СССР большие аресты (ст. 173 УК). В столах по 5-10 тыс. свежих денег.
         15.10.1982 …и покатил в суд. Успел к 12–00. Азербайджанец, две попытки спекуляции, чердак в Москве и тунеядство на родине. Арестован. Но спекуляцию и чердак надо будет отсекать. Балашова волнуется. А чего волноваться, отсекать, так отсекать. Другое дело, что придётся возвращать ему два мешка мандаринов, а где их взять? Всё это меня веселит, но не то, чтобы очень.
          18.10.1982 …На оперативке прочли приказ об увольнении следователя из Дзержинского района (за фальсификацию материалов и утрату дела). Шеф тут же перекинул мостик на нашу сторону.
          05.11.1982 И тут — 14–00. Шеф собрал, поздравил и распустил. Сам уехал в Кремлёвский дворец на заседание. Мы собрали денег. Марков отправился в магазин. Немного выпили и закусили. Разошлись около 20–00. Я остался дежурить. Сначала рисовал газету, потом отписывал жалобы. Лёг в 3-30. Утром меня разбудил Игорь Яковлевич, не смог пробиться через баррикаду, которую я нагромоздил у входа.
          29.12.1982 С утра с Игорем Яковлевичем были в городе на учёбе. Там сказали — лучше меньше проверок, да лучше. Сначала выступал Зотов (МГП), потом Сёмин. Рассказывали, как надо проверять тунеядство и выявлять сокрытые милицией преступления. Меня всё подмывало задать вопрос оратору, сколько времени он отводит на проведение проверки, если только то, что нужно сделать в её ходе он перечислял ровно 40 минут. Но я не решился.
          30.12.1982 Только сел за жалобы и отписал парочку, как принесли НПэшку и я потащился в суд. Суд был занятным. Я со ст. 145 УК перешёл на ст. 144 УК (2 года л/свободы) и ст. 112 УК (6 мес. л/свободы). А тому типу, который ворованные часы получил — год химии. Адвокат разволновался от такой несправедливости и стал бросать в мою сторону укоризненные взгляды (часы сняли с иностранца). Может быть, прав он. А, может быть, прав я. Адвокатский довод — вор сидит на скамье подсудимых, благодаря показаниям его подзащитного. Я считаю, что его балбес попал в ситуацию, когда был вынужден признаться, ибо, в противном случае, сел бы за кражу сам (пил с иностранцем он, часы потерпевшего изъяты у него). В контору приплёлся в полседьмого. Игорь Яковлевич ахнул, когда услышал, что с грабежа я перешёл на кражу и побои.
          07.01.1983 Уже на улице был пойман двумя жалобщицами. Посоветовал им зайти в понедельник, т. к. до 20–00 будет принимать прокурор, а то они обе пеняли на то, что работают до 18–30, поэтому до 19–00 на приём не успевают.
          21.01.1983 С замом по УР поехали в пивбар на Красноказарменную. Провели там часа два. Хавронин жрал креветки, как слон. Потом зашли в «Юбилейное». Поели. Хавроша и Якжин трескали портвейн, а я дул компот. Позвонил Маркову, попросил принять граждан в те полчаса, на которые опаздываю. Расплачивался Якжин. Я выдал свой трюндель, но мне его вернули. Оставшись в какое-то время наедине с Хаврониным, я поинтересовался, что это за блядство, почему за нас платит мент? Хавроша заявил, что поил Якжина неоднократно, и тот должен ему пару выпивок. Кроме того, 92 о/м получило знамя за 1982 г. Говорят, Федорчук издал приказ, что, если на милиционера поступят три жалобы, того увольняют. Видимо, имеются в виду три жалобы в течение года. Наверное, освобождает места для тех комитетчиков, которых ему разрешили взять переводом в МВД. К 08–30 притащился на базу Центросоюза (ст. м. Бауманская, далее троллейбусом). На выходе (входе) меня встречают: председатель товарищеского суда, секретарь партийной организации, комсомольский секретарь и ещё кто-то. Я чуть не лопнул от гордости. А они меня под белые ручки и в актовый зал. Там аншлаг. Человек 150. Делать нечего, взгромоздился на трибуну и рассказал публике об изменениях в Уголовном кодексе. Хватило меня минут на 45. Местами меня заносило, но, в целом, линию выдержал.
          19.07.1983 Вечером зашёл шеф. Начал разговор о прокурорской этике. Я головой киваю, а сам соображаю — к чему он клонит, и где я эту самую этику нарушил. Оказалось, сейчас приедет проверка из города и спросит, были ли у нас беседы о профессиональной этике в соответствии с приказом Республики. Приказ рождён в связи с пьянством прокуроров, приобретением ими на льготных условиях а/машин, строительством дач из фондируемых материалов и т. п. В Москве прокурор незаконно построил себе гараж. Люблинский следователь арестован по части второй ст.173 УК. Дело в городе. Эти подробности я узнал уже от Ларичева (ОК МГП), который пришкандылял с проверкой в 18–30. Сам шеф удалился на исполком. Перед отъездом сказал, что если меня будут тянуть в город — не соглашаться. Стоять насмерть. Но особо никто не тянул. Общий разговор о стаже работы и т. п.
          03.08.1983 В 29 о/м взял справку, что заявлений и сообщений о пропаже госнаград к ним не поступало. Захотел проверить отказные материалы. Но, не вышло. Секретарша не выдала под предлогом того, что ей скоро уходить. Переписку по жалобе Руссак тоже не дала, сказало, что у неё ничего не подшито. Зашёл к Палютину. Спрашиваю, что у них за чудо в канцелярии. — Да ей ещё 17 лет нет, — отвечает. Пересказал ему наш разговор. Палютин смеётся: — Так и надо с прокуратурой разговаривать. Завтра ей благодарность объявлю.
          15.09.1983 Вчера во второй половине дня на рабочем месте застрелился стажёр Севастопольской прокуратуры.
          22.09.1983 На 15–00 был вызван заявитель. Я, правда, об этом забыл. Договорился с Пруписом о встрече. Хорошо, что заявитель меня застал. Я его Сосову сбагрил, а сам побежал к Прупису. Вернулись мы из ЦДЛ от Лидии Михайловны часа через полтора с 20 кг макулатуры. Говорят, светит «Английский детектив». Сосов ещё не закончил, так что под конец мне с этим заявителем удалось поговорить лично. Ему переломали рёбра в 46 о/м. Свидетелей нет. Татьяну Ильиничну около райкома поймал ГАИшник и за неправильный переход улицы выписал штраф на три рубля. В связи с этим Татьяна Ильинична злая, как чёрт.
          30.09.1983 С букетом, купленным по дороге на рынке, вернулись в контору за пайком. Колбаса, мясо, чай, икра и т. д. Шеф хочет в подарок транзисторный приёмник на дачу за 30 руб. Говорит: — Соберите, сколько сможете, я добавлю.
          07.10.1983 Вчера Провоторский (29 о/м) подстрелил какого-то рецидивиста. Рецидивист в реанимации. Игорь Яковлевич допрашивал Провоторского шесть часов. Говорят — необходимая оборона. Рецидивист был с ножом. По слухам, останется в живых, и дней через 20 будет бегать. А пока ему вырезали 40 сантиметров кишок и охраняют двумя милиционерами (ему оформили ст. 122 УПК).
         Сайт ПРАВО.ru итожит опрос общественного мнения: «Побывав в суде, люди теряют к нему доверие. Специалистов ФОМа, как и их коллег по «Левада-Центру», интересовало и то, какого мнения о работе судов придерживаются те, кто с ними никогда напрямую не сталкивался, и те, кто хотя бы раз побывал в шкуре истца, ответчика, свидетеля или подсудимого.
         …По данным ФОМа, наиболее критически относятся к отечественному правосудию те, кто поучаствовал в нескольких судах (в этой группе 62% отрицательно оценивают их работу), за ними следуют участники одного-единственного судебного разбирательства (51%). Также немало претензий к судебной системе у условного "среднего класса" (доход более 20000 руб. в месяц) и у жителей мегаполисов. В среднем же, по данным ФОМа, отрицательно оценивают работу судов и судей 40% населения. Любопытно, что на фоне растущего недовольства работой судов почти не меняются взгляды на то, насколько справедливые решения они выносят. Так, в 2004 году верили в справедливость российского суда 24% опрошенных, в 2012 году — 26%. При этом 43% респондентов ФОМа убеждены в обратном — они согласны с мнением, что в России выносят несправедливые приговоры (в 2004 году этот показатель составил 47%, а в 2008 — также 43%)».
          То есть, побывав сегодня в суде, гражданин не только не набирается уважения к увиденному там, а наоборот, немедленно трезвеет, и понимает, что это не суд. Но почему так? А кого гражданин России увидит, явившись в российский суд? Судей?? Нет! В судах Рашки судей нет, в зданиях судов восседают не судьи, а тупые и до крайности бессовестные тётки в черных балахонах! Не буду касаться не раз оговоренного вопроса конституционной законности их назначения на должность судьи. Коснусь только их интеллектуально-моральных свойств. Сегодня должности судей в Российской Федерации заполнены лицами с крайне низким уровнем юридической подготовки и умственного развития. Социологи из санкт-петербургского Института проблем правоприменения при Европейском университете провели анкетирование почти 2 тысяч судей Российской федерации и исследовали эти анкеты, их отчёт в Интернете:http://www.enforce.spb.ru/images/analit_zapiski/Jan_2012_NormsValues.pdf
          И эти результаты показали, что в судьи России назначаются очень молодые люди: 65% судей России стали судьями до 35 лет, из них 36,5% - до 30, причём, две трети судей - женщины. Отбор в судьи производится из наиболее малограмотной части российских юристов, к примеру, не только статистика, но даже сами судьи указывают на негласный запрет допускать к судейской должности наиболее способных юристов – адвокатов. И это при том, что 29% всех судей набраны из технических работниц судов, не имеющих никакого стажа работы в юридической профессии.
         Что касается юридического образования, то больше половины всех судей не сумели сдать экзамены на очные отделения юридических факультетов и закончили вечерние (10,7%) и заочные (43,9%) отделения. Что касается Москвы, то дело усугубляется тем, что персонально кандидатов в судьи Москвы отбирал судебный департамент Москвы, руководители которого в настоящее время находятся под следствием о воровстве из бюджета 300 миллионов рублей якобы на оплату переводчиков. Но как можно было украсть эти деньги без соучастия в этом воровстве судей Москвы, которые должны были подтвердить фиктивное участие переводчиков в рассматриваемых ими делах?
          Будучи малограмотной, не понимая законов, судья не знает, правильное ли решение она принимает, посему боится всех начальников и знает одно - её спасение в том, чтобы выполнять их требования. Даже если начальники и требуют что-то беззаконное, то судью не накажут, поскольку вместе с нею нужно будет наказывать и начальника. Отсюда тупое выполнение судьями всех требований прокурора или следователя, любых представителей администрации. Смотрите, ведь очевидно, что МВД, ФСБ, Следственный Комитет и прокуратура засорены преступниками донельзя. И, тем не менее, оправдательные приговоры практически отсутствуют! При наличии указания от начальников - «заказа», - судьи не обращают внимания на адвокатов, могут вообще не упомянуть о приводимых ими доводах, нагло написав (цитирую из конкретного дела): «Доводы обвиняемого и защитника, …не могут быть приняты судом во внимание».
          «Не принять во внимание» - это равнозначно «не слушать», и судья в этом деле действительно доводы защиты не слушала и в своём постановлении даже не упомянула о них. И те граждане, которые побывали в суде нынешней России не единожды, не могли не заметить откровенное презрение к судьям со стороны обвинения. Следователи и прокуроры часто откровенно не готовятся к рассмотрению дел, к своим ходатайствам и обвинительным заключениям присоединяют какие-попало бумаги (лишь бы их было много), при наличии процессуальной возможности вообще не ходят на заседания. А зачем им в суд ходить, зачем там что-то говорить, если судья и так «решит» так, как они потребуют?
          Для прокуроров и следователей судья в лучшем случае это нечто вроде банкомата, который по требованию выдаст любую сумму. Полезная штука, но как банкомат уважать? За что?
          И эти примитивы в мантиях, получают впечатляющую зарплату. В 2016 году по данным РБК: «доход мировых судей в среднем составляет 70 тысяч рублей, судей районных судов — 100 тысяч рублей, судей судов областного уровня (областных, краевых и Верховных судов республик) — 120-150 тысяч рублей. Руководители же судов областного уровня могут получать до 400 тысяч рублей, а судьи Верховного суда до 600 тысяч рублей. В мае 2015 года председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев задекларировал годовой доход в 11,2 млн. рублей, а председатель Конституционного суда Валерий Зорькин – 11,3 млн. рублей».
          Думаю, что подавляющая часть тёток в судах руками и ногами держатся за эту свою зарплату, но некоторые судьи не брезгуют к зарплате и взятку взять. Вот недавно мне рассказал коллега-журналист о случае, проходившем на его глазах. «Силовики» (назову их так), украли партию товаров, а когда потерпевший пожаловался, и дело не удавалось сразу замять, то обвинили в воровстве этих товаров первого же подвернувшегося коммерсанта, возбудили против него уголовное дело, посадили в СИЗО и через полгода представили суду. Судья увидел, что подсудимый полностью невиновен, отложил слушание дела и дал знать адвокату, что хочет переговорить. И сообщил адвокату, что мог бы помочь его подзащитному, если прокурору это дело безразлично. Адвокат спросил у прокурора, и тот махнул рукой - ему лишь бы приговор был обвинительный. Не буду сообщать, как именно судья взял взятку в миллион рублей, но в итоге судья переквалифицировал дело на другую статью (это невиновному-то!) и назначил тому наказание, которое невиновный уже отбыл в СИЗО, то есть выпустил его из-под ареста в зале суда. За миллион рублей объявил преступником полностью невиновного!
         Есть анекдот, что в России нашли самого честного судью и задали ему вопрос - посадит ли он человека, если убедится, что тот абсолютно невиновен? Как можно! - возмутился самый честный из всех российских судей. - Я дам ему условно!
         Вот так выглядят суды фашистского государства, правда не в период расцвета этого государства (этого расцвета, как в Германии или Италии, в России так и не было), а во времена своего полного загнивания. А ведь были у нас и иные суды. Не то, что уж очень идеальные, но, во всяком случае, суды без сомнений.
         Обсуждая книгу «Начало. Дневник помощника прокурора», написанную В.В. Панкратовым, я подводил читателей к выводу, что защиту закона в СССР осуществляли обыватели - люди, которых не интересовало ничего, кроме удовлетворения своих примитивных желаний. Тем не мене, находясь в рамках законов демократического государства, эти люди вынуждены были вести себя как правоохранители демократического государства. Это касалось в первую очередь судей. Кто был судьями в РСФСР в начале 80-х?
         В дневниках Панкратова два эпизода как-то указывают на то, как становились судьями в СССР. В обоих случаях кандидатами в судьи были помощники прокурора - коллега Панкратова, Лидия Георгиевна Конохова, и сам Панкратов (его агитировали стать судьёй, но он в суд не перешёл).
         Обращаю внимание, что речь идёт о профессиональных судьях, а суд в СССР состоял из трёх человек - одного профессионального судьи и двух народных заседателей, которые работали там, где и работали, и их по очереди вызывали в суд на очередное дело, оплачивая им этот день по среднему заработку. Заседатели имели те же права, что и профессиональный судья, и такой же голос при вынесении приговора или иного судебного решения, и так же, как и судья, избирались гражданами своего района на такой же срок в 2 года. (Единственная разница - заседателей приходилось очень много на одного профессионального судью, поэтому если судья рассматривал десяток дел в месяц, то заседатели могли участвовать в одном, а строптивых заседателей суды вообще не вызывали).
         Демократическое государство - это народное государство, и суд, естественно, был народным, он так тогда и назывался - «народный суд такого-то района». Выбирали всех судей сразу в одни день, но если случалось, что какого-то профессионального судьи не ставало между выборами, то довыбирали отдельно. Так было и с помянутой Коноховой: в начале февраля 1982 года ей сделали предложение и начали её проверять, а «26.02.82. … Лидия Георгиевна уходит в апреле. Идёт дискуссия, в чём ей фотографироваться на предвыборный плакатик. Для судейских это, оказывается, важно.
         13.04.1981. В ИВС никого нет. Дежурил без происшествий. Лидия Георгиевна вчера избрана судьёй. Поставила две бутылки «Салюта» и торт. Мерзавец Игорь Яковлевич в 16–00 сбагрил мне 17-часовую лекцию в РСУ-3 о вреде алкоголизма. Сам укатил в город».
         О взаимоотношениях тогдашних работников прокуратуры и судов - ниже, и вы увидите, насколько прокуратура была заинтересована иметь хорошие отношения с судьями, поэтому Прокурор Баумановского района не возражал и даже поощрял своих работников, уходящих в судьи.
         Так было и с Панкратовым, которого, видимо, заметили в судах. В дневниках он уверяет, что и он, и отец были против того, чтобы стать судьёй, но прокурор настойчиво убеждал его согласиться:
         «06.05.1983. А сам к шефу. Тот быка за рога. Вам надо соглашаться и идти в судьи. Я отнекиваюсь, но, видимо, не очень убедительно. А, кроме того, шеф не очень-то и слушает: — Пока будете и.о. судьи, а там изберут, зарплата 240 руб. и т. д. В общем, сказал, чтобы я сегодня зашёл к Авилову».
         Не совсем понятно почему, но сам суд предлагал сначала избрать Панкратова народным заседателем и исполняющим обязанности судьи (возможно, до выборов судей оставалось не очень много времени, и проводить отдельные выборы было нецелесообразно). Во всяком случае, возникла коллизия - как ему в одном суде одновременно быть на одних заседаниях обвинителем, а на других быть судьёй, и вопрос заглох. Это не значит, что прокурор не ценил Панкратова, поскольку в других случаях, когда возникал риск, что Панкратова сманят на работу, скажем, в Мосгорпрокуратуру, прокурор нервничал, стараясь воспрепятствовать уходу Панкратова из прокуратуры Бауманского района. А вот в судьи сам его предлагал. Потому, что, повторю, в прокуратурах советских судей не презирали, и добрые отношения с судьями ценили!
          Об остальных судьях Панкратов деловой информации не даёт, разве что может вызвать улыбку вот такой эпизод о только ставшей судьёй женщине:
          «22.07.1982. Отдал протоколы допроса практикантам, чтобы отвезли в контору. Сам остался на выездную сессию суда по квартирной краже. Судья первых выборов. Подсудимого «товарищем» называет. Я попросил 2,5 года на стройках народного хозяйства, но она, видать, на всю катушку влепит (брат у сестры джинсы украл, взломав дверь её комнаты в коммунальной квартире).
           31.08.1982. Поскольку Игорь Яковлевич с утра должен был уехать в город на аттестацию стажёров, я в контору не пошёл, а двинул к 11–00 прямо в суд. Балашова малость освоилась, подсудимого уже товарищем не называет, но ведёт себя всё ещё интересно».
           И судьи ценили свою работу. Всё-таки 240 рублей оклада на первой судебной должности были неплохими деньгами, если учесть, что в то время обычным окладом инженера были 120 рублей. Да и престиж судьи со счетов тоже не сбросишь. Итак, судья избирался, и далее каждые 2 года переизбирался гражданами своего района. Не думаю, что в СССР был случай, когда бы граждане не проголосовали за судью, предложенного райкомом партии, - обычно люди с судом сталкивались очень редко и судьи были им безразличны.
          Но дело в том, что даже пара десятков голосов на выборах, поданных против кандидатуры судьи, могла резко повлиять на его карьеру, хотя и не прямо. Просто при наличии таких голосов «против», тот работник райкома партии, кто предлагал начальству кандидатуру такого судьи, становился лицом, не знающим, кого он предлагает - становился «не компетентным». И снять с должности могли сначала его, а уж потом и судью не выдвинуть на следующих выборах.
          У меня был случай, когда мы, чуть ли не ради хохмы на городской конференции ВЛКСМ не проголосовали за предложенную обкомом кандидатуру, намеченную к избранию секретарём горкома. Потом узнали, что в результате этой нашей хохмы слетели с должности секретарь обкома ВЛКСМ, секретарь обкома КПСС по работе с молодёжью и работники республиканского ЦК ВЛКСМ! За что?? За то, что предложили кандидатуру секретаря горкома ВЛКСМ, которую народ не принял.
          Таким образом, и сам судья, и те, кто выдвигал судей и контролировал их работу, были заинтересованы, чтобы граждане с доверием и уважением относились к приговорам суда. А власти стремились, чтобы суды находились очень близко к народу - чтобы как можно больше граждан наблюдало за работой судов. Для этого и залы в судах были большими, и суды часто устраивали «выездные сессии» - рассматривали дела там, к примеру, где работал потерпевший или подсудимый.
         «07.12.1982. Поел и отправился на завод «Старт», там выездная сессия. На «Старте» никого не впускают, никого не выпускают, развели охраны. А судить будем вора. Думал, что ворует магнитофон, а украл какой-то хроматограф ценой 800 руб. Народу собралось довольно много. Я попросил два года лишения свободы (реальных). Зал встретил молчанием и отдельными охами. Речь адвоката вызвала аплодисменты. Тётка аж расплылась».
         И, разумеется, невозможно было сбросить со счетов народных заседателей. Если профессиональный судья, так или иначе, обязан был учитывать мнение о себе начальства, то народные заседатели никому не подчинялись, и надавить на них было практически невозможно. Правда, будучи юридически неграмотными и не желая эту грамоту освоить, большинство заседателей тупо поддерживало судью, таких называли «кивалы» (по ходу рассмотрения дела судья обязан был узнавать мнение заседателей прямо на месте, и они ему в ответ кивали головой).
         Но бывали случаи самостоятельности заседателей, правда сам Панкратов приводит скорее анекдот, в котором заседатели действуют не только вопреки мнению профессионального судьи, но и вопреки здравому смыслу.
         «17.08.1981. …В пятницу, впрочем, как и в четверг, Марина Львовна (помощник прокурора - обвинитель) с Лидией Георгиевной (председательствующая судья) судили одного мошенника. По завершении процесса заседатели сели писать оправдательный приговор. Лидия Георгиевна осталась при особом мнении. В понедельник, т. е. сегодня, самая решительная заседательница (кандидат технических или биологических наук) заболела, а вторую — врача из 7-й поликлиники, убедили в виновности подсудимого. Всё бы хорошо, да заседатели руководствовались принципом — потерпевший мерзавец, и мы его накажем тем, что оправдаем подсудимого».
         Для тех, кто не понял, что произошло. Мошенник обманул какого-то мерзавца, который оказался настолько противен заседательницам, что они решили оправдать уличенного в мошенничестве преступника в благодарность за то, что тот совершил преступление против мерзавца. Поскольку заседательниц было две, то есть большинство, то они и начали писать приговор, а поскольку профессиональная судья не смогла объяснить им глупость творимого (у баб такой заскок бывает), то профессиональная судья вынуждена была писать особое мнение к приговору, то есть писать, что она с приговором не согласна.
         На её счастье, как видите, на следующий день одна заседательница не пришла, а вторую удалось уговорить, не глупить, и теперь сторонников обвинительного приговора стало двое - приговор перестал быть идиотским. Но этот анекдот прекрасно показывает, что роль заседателей была очень велика, и было большой проблемой судьи вынести приговор, с которым заседатели были бы не согласны.
         Ещё большей проблемой для судей была роль тех, кто официально контролировал судей, во-первых, высших судебных инстанций, в которых обжаловались приговоры и судебные решения, и во-вторых, партийных и советских органов. Это сегодня в областных и верховных судах сидят пособники преступлений, совершаемых в районных судах, и если судья выполняет указания начальства, то с ним ничего не случится, какое-бы преступление он ни совершал. В СССР было не так. Как мне рассказывала старый судья, в СССР судьи страшно боялись, чтобы их приговор или решение не отменил областной суд. Если у судьи за судебный период в 2 года оказывалось 3-4 судебных акта, отменённых вышестоящей инстанцией, то такого судью не выдвигали на следующих выборах. И карьера его заканчивалась.
         С другой стороны, судьи областных судов не могли одобрять все до одного обжалуемые решения нижестоящих судов, иначе начальники решат, что эти судьи вообще не работают. Все районные судьи это понимали, и никто не хотел попасть в число тех, чьё постановление будет отменено, и на чьём постановлении высшая судебная инстанция покажет свою полезность.
         Добавочную проблему составляли отделы обкомов и органов советской власти, контролирующие правоохранительные органы. Им тоже для обозначения своей работы и полезности требовались дела с наказаниями прокуроров и судей. Иначе что же они за контролёры! В таких условиях, для судей РСФСР оставалось одно - выносить приговоры и решения максимально законные, - делать всё, чтобы избежать судебных ошибок и порки контролёрами. Разумеется, что «заказные» приговоры могли быть и в РСФСР, но тогда заказ на приговор должен был поступить с «самого верха», чтобы нейтрализовать и все инстанции, контролирующие судей.
         Заказные дела, повторю, могли быть и в те времена, но не было такой мерзости, как сегодня, когда заказ судье (а сегодня судьи принимают решения единолично) может сделать и какой-нибудь полковник полиции, и мэр, и вор в законе (бабёнки, которых сегодня нанимают в судьи, страшно боятся, что «братки» могут их убить). Единственно, кого эти бабёнки в чёрных балахонах не боятся, это народа, от которого их защищают в суде приставы. Которых, кстати, в залах судов РСФСР и близко не было.
         К чему приводила необходимость выносить максимально законные приговоры? Прежде всего, судьи РСФСР старались избежать непонятных дел. В предыдущей части я приводил пример, когда ни прокуроры, ни судья не могли понять, является ли официально неработающий человек тунеядцем, если он что-то дома делает? В результате судья назначила по этому делу психиатрическую экспертизу, в расчёте, что волынка с ней продлится года два, и дело как-то само разрешится (тот же тунеядец, к примеру, устроится, наконец, на работу). Но, главное, судьи стремились иметь в деле хороших адвокатов, чтобы эти адвокаты не дали им ошибиться при вынесении приговора.
         По сравнению с сегодняшним днём, как я писал выше, это вообще удивительно. Вот меня «судьи» Хамовнического и Мосгорсуда почти год держали без оказания мне юридической помощи - не давали общаться со мною нанятому мною адвокату. А вот Панкратов делает запись в дневник:
         «02.02.1982. Потом потащился в суд. Туда-сюда, сели. Чистая ст. 145 ч. 2 УК, но нет, отложили. Подсудимому не понравился адвокат, назначенный судом в порядке ст. 49 УПК».
         То есть судили грабителя, и грабителю не понравился адвокат, которого для него пригласили за государственный счёт, и суд принял решение привлечь к его защите иного адвоката, получше. И дело не в гуманности. Представьте себя судьёй и сами посудите, а если этот адвокат не сумеет или, обидевшись на подзащитного, специально не подскажет суду то, что нужно, чтобы приговор был законным и обоснованным? В СССР за неправосудный приговор отвечал судья. Из дневников (из ругани Панкратова) просто выпирает реальное равноправие сторон в суде, хотя это равноправие в те годы никак не декларировалось. Панкратов и боялся адвокатов, и обдумывал, как пробить их защиту - был реальным прокурором в суде, а не тем, чем являются в судах Рашки нынешние, с позволения сказать, прокуроры. Несколько примеров.
         «05.10.1981. Я распинался минут 30, не меньше. Удалось мне зацепит пару фактиков существенных. Адвокат, мерзавец, перешёл на личности. И в том я не прав, и в этом, и, в конце концов, обвинил меня в плохом знании человеческой психологии».
           Сейчас вы не увидите в суде районного прокурора, а тогда и районные прокуроры выходили на сражение с адвокатами:
          «09.11.1981. Оперативки не было, т. к. шеф поддерживал в суде обвинение».
          «16.12.1981. С утра в суд. Начались прения. Сговор, — говорю, — доказан недостаточно. Прошу дело возвратить на доследование. На это указывают и другие, более формальные основания, на которых, думаю, детально остановится защита (в прениях доследования просить нельзя, для этого надо следствие возобновить, а если суд его не возобновляет, отказываться от обвинения). Что тут началось! Адвокаты (3 шт.) словно с цепи сорвались. Уличают и изобличают следствие и прокуратуру. Требуют немедленного оправдания. Сижу, молчу. Наконец, выдохлись. Станислав Семёнович объявил перерыв до завтра».
          «09.02.1982. Пошёл в суд. Там ст. 206 ч. 2 УК и ст. 89 ч. 2 УК». Хулиганство и хищение государственного и общественного имущества. «Двое подсудимых. Адвокаты — волки, заявили семь дополнительных свидетелей, разложили схемы места задержания и т. п. Дурят свидетелям голову, видимо, не совсем понимают различия между структурными милицейскими подразделениями. Тычут пальцами в свою схему, орут. Один так вообще разошёлся: — Почему Вы их здесь задержали. Почему? Почему не в этом углу, где мешки с краденым чаем стояли, за гаражом? Тут уж я не выдержал, каюсь. Стал на адвоката орать: — Что Вы голову свидетелю морочите, откуда Вы знаете, где лежали мешки с краденым чаем? Вы что, там были? Адвокат орёт в ответ: — Милиция действует неправильно, что за методы! И т. д. и т. п. Меня тоже понесло: — Сейчас судят не милицию, а Вашего подзащитного, который на скамье подсудимых оказался не потому, что милиция неправильно действует, а потому, что он чай украл. И т. д. и т. п. Судья кричит: — Прекратите, прекратите! Но его никто не слушает. Мы в раж вошли. Наконец, страсти сами собой улеглись. Сидели до 19–00. Голова окончательно разболелась. Перерыв до завтра — допрос подсудимых, изучение материалов дела, прения.
           10.02.1982. К 11–00 поскакал в суд. Сели в процесс. Волынка по новой началась. Подсудимые от всего отказываются, утверждают, что их в милиции били и т. д. и т. п. …Я же по ст. 206 ч. 2 УК просил Мячину 3 года общего режима, по ст. 89 ч. 2 УК — 3 года общего режима, всего 3 года общего режима реальных. Ракееву по ст. 89 ч. 2 УК — 2,5 года лишения свободы с отбыванием наказания на стройках народного хозяйства (инициатор не он). Адвокаты просили ст. 112 УК вместо ст. 206 ч. 2 УК, и ст. 80 какую-то УК (присвоение государственного имущества) вместо ст. 89 ч. 2 УК с назначением наказания, не связанного с лишением свободы. Судья, видать, здорово разозлился на наше вчерашнее поведение и закатал обоим по 3,5 года лишения свободы. Мячину усиленного, а Ракееву общего режима. Выполз я из процесса в 20–10».
          Адвокатов слушали во всех судах, вот Панкратов гордо записывает результаты слушания дела о получении взятки: «01.04.1982. В Мосгорсуде процесс завершён. Чануквадзе — 12 лет с конфискацией без высылки (5 лет не может занимать должности с материальной ответственностью). Фролов — 9 лет усиленного режима с конфискацией и без высылки. Ламинцева дала столько, сколько я попросил». Но через три месяца запись:«27.06.1983. Встретил адвоката по Чануквадзе. Поздоровались. — А Верховный суд Вас поправил, товарищ прокурор. — Как именно? — Чануквадзе снизили срок до 8 лет, Фролову (посреднику) — до 6. Это большое изменение (с 12 и 9). Так, что не замахивайтесь, не замахивайтесь!».
         Что интересно, но по тем же основаниям, что и адвокаты, судьям были нужны и грамотные прокуроры. Буквально за месяц до написания этих строк в Мосгорсуде слушалось дело, в котором мы, обвиняемые и адвокаты, ссылаясь на статьи УПК и обстоятельства дела, два часа объясняли судье, в чём состоит нарушение закона. После чего помощник прокурора с лейтенантскими погонами и минуту времени не заняла у судьи, чтобы промямлить, что «всё по закону», не сославшись в этом утверждении ни на единую норму закона, ни на одну подробность дела. Судья принял решение в пользу прокурора, а в постановлении ни слова не написал о доводах защиты. Это суд?
          А вот Мосгорсуд времён РСФСР: «23.06.1983. …Насколько я понял, судья сомневается в квалификации. Видимо, усматривает ст. 170 УК. Провёл небольшую разъяснительную работу. Рассказал о Чануквадзе. Судья, а точнее, член Мосгорсуда, живо этим заинтересовалась. Тут же стала выяснять, прошёл ли приговор утверждение в Союзе. Обещалась его почитать. Стало очевидным, что следствие закончим сегодня, останется время и на прения. Она и хочет развязаться с этим делом, и чего-то опасается (моей неподготовленности — не изучал дело, что, естественно, грех, и немалый; необоснованной квалификации или ещё чего-нибудь). Поэтому около 16–00 работу мы закончили. Прения перенесены на завтра. А жаль, — я зажёгся, не перегореть бы».
          Вот обратите внимание на этот эпизод - судья боится, что прокурор не изучил дело, соответственно, может по незнанию ввести её в заблуждение, и поэтому по своей инициативе переносит слушание дела на следующий день, чтобы прокурор мог подготовиться. Надо же! Кого в судах Рашки волнует, изучал прокурор дело или нет? Он и без изучения дела скажет судьям, какой приговор выносить и тот такой и вынесет! Да и кто в судах Рашки дела изучает? И кому это надо, и как это возможно, если следователи всовывают в дело бумажный мусор, превращая уголовные дела в макулатуру на десятках тысяч страниц, представляющих из себя ксерокопии каких-попало документов и сведений?
          Тут нужно понять, что в уголовном деле два следствия. Одно ведёт следователь (во времена РСФСР это был следователь прокуратуры) под контролем прокурора, а второе ведут судьи на глазах народа. И если судьи оправдывают подсудимого, то это означает, что ни следователи, ни прокурор ни к чёрту негодны. Для прокуроров оправдательный приговор это трагедия - это показ их некомпетентности.
         Дневник Панкратова начинается с 1981 года, а в 1980 у них был оправдательный приговор. И Панкратов и в 1981 году не может успокоиться:
         «19.01.1981. …В 1980 г. у нас один оправдательный приговор (ст. 175 УК). Вынес Соловьёв, который сейчас в Верховном суде республики.
         17.08.1981. …Забыл сказать, что в прошлом году у нас был оправдательный приговор по ст. 196 УК. Дело расследовало СУ МГП. Наш суд два раза запузыривал его на доследование. После этого судья (Соловьёв) пошёл на повышение». (Статья 196 тогдашнего УК это подделка и сбыт документов). Через два года снова: «19.01.1983. У нас оправдательный приговор. Суд оправдал водителя, сбившего бабку. Дело болталось в суде с марта 1982 г. Игорь Яковлевич, запершись в кабинете, вместе со следователем сочинял протест. Видимо, сочинил. Насколько я понял, им удалось опорочить выводы эксперта, которые легли в основу приговора».
         Судьи, разумеется, понимали, что происходит в прокуратурах при вынесении ими оправдательных приговоров, поэтому очень редко их выносили, как я понимаю, заменяя их компромиссом - «возвратом на доследование». Получив из суда дело обратно, прокуратура в ряде случаев сама его прекращала, избегая этим позора в суде.
         «15.12.1981. В суде дело на трёх торгашей. По ст. 156 ч. 2 УК и ст. 170 ч. 1 УК. Сговор ни хрена не доказан. Все говорят об оправдательном приговоре. Судебное следствие закончилось, что говорить в прениях — не знаю. Попросил перерыв. Звоню шефу. — Что такое? Осуждать немедленно! Неверная позиция! Кое-как убедил. Ищите, — говорит, — формальный довод и возвращайте на доследование». Но все контролирующие органы, конечно, были в курсе дела, что означает это доследование, и возвращённые дела также были позорящей строчкой статистики. «15.01.1982. Единственно, что — 14 дел суд вернул на доследование. Да и то, в других районах больше. 26.01.1982. В январе мы уже получили на доследование пять уголовных дел. Суд свиреп».
         Но в прокуратуре понимали, что главный способ избежать оправдательных приговоров, это не посылать в суд дел на невиновных и тех, чья вина сомнительна
         «28.09.1982. Подошли несколько дознавательских дел с обвинительными заключениями. Качество расследования плохое. В суд ушли только два из шести. Два дела, где не было сроков, вернули на дослед. Дела, где сроки оставались (дня 3–4), вернули неофициально. Игорь Яковлевич тут же нацарапал два представления по этому поводу». Или гляньте на вот эту статистику.
         «17.12.1981. За 11 месяцев нами возбуждено 57 уголовных дел. Из них, прекращены — 19 дел (в том числе, по ст. 5 п. 2 УПК — пять дел; по ст. 5 п. 7 УПК — два дела; по ст. 6 УПК — два дела; по ст. 7 УПК — семь дел; по ст. 9 УПК — одно дело). Ушли в суд — 11 дел. Приостановлены за нерозыском лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого — 14 дел. Остальные — в остатке (расследуются)».
         Как видите, в суд поступало чуть больше трети возбуждённых дел (11), а две трети (19) дел прекращались, не доходя до суда: - за отсутствием в деянии состава преступления; - за отсутствием жалобы потерпевшего в тех делах, в которых она обязательна; - потому, что вследствие изменения обстановки, совершенное виновным деяние потеряло характер общественно опасного или это лицо перестало быть общественно опасным; - в связи с передачей уголовного дела в товарищеский суд; - в связи с передачей виновного на поруки.
         На этом закончу о правоохранителях СССР.  Значит ли это, что во времена РСФСР были настоящие честные правоохранители и справедливые и честные судьи? Нет, конечно. До идеальных им было далеко. Были среди них и взяточники, были и подлецы, хватало и просто дураков. Помню, прокуратура нашего города, получив от Генпрокурора циркулярное указание всем прокуратурам в Союзе усилить борьбу с производственным травматизмом, начала тупо фабриковать дела на невиновных инженеров нашего завода, используя «экспертные заключения» заинтересованных лиц. А судьи так же тупо наших инженеров осуждали, правда, в основном приговаривая к условным срокам наказания. Я подготовил жалобу в обком, все начальники цехов завода её подписали, обком принял меры, и безобразия тут же прекратились. А областного начальника Технадзора (организации, обязанной следить за техникой безопасности на предприятиях), который и фабриковал прокуратуре «экспертные заключения», выгнали с работы.
         Циничный формализм уже властвовал и тогда, хотя до конца СССР в судах и этих органах оставались и принципиальные люди. Однако те безобразия, которыми можно попрекнуть советских правоохранителей и суды, просто детские шалости по сравнению с сегодняшним беззаконием, в котором воровство, подлость, угодничество перед начальством и полное отсутствие совести помножены на неграмотность и слабоумие. Когда уже невозможно понять, почему суд вынес данное, заведомо неправосудное решение - потому, что получил заказ или по причине слабоумия судьи? И, подчеркну (а те, кто бывал в судах, вам это подтвердят) - впечатление такое, что в правоохранители и судьи Раши подбираются только люди, без каких-либо остатков совести.
         Причин появления эдаких «судей» много, но начинать надо с народности судов. В демократическом государстве суд должен быть народным, а судьи избираться народом. А у нас судьи подбираются фашистскими фюрерами для своих фашистских нужд - для обеспечения сладкой жизни самих фашистов у власти.
         Чтобы, к примеру, можно было украсть 300 миллионов рублей с помощью этих судей. Чтобы прокуроры и следователи могли получать взятки за «крышевания», скажем, подпольного игорного бизнеса. Правда, поскольку полиция, прокуратура и судьи должны быть как-то похожи на настоящих полицию, прокуроров и судей, то они, как умеют (и насколько не продались преступникам), борются и с преступностью. Что у них получается - мы видим: «28,35 млн. заявлений о преступлениях, но только по каждому 16-му было принято решение о возбуждении уголовного дела. Из возбужденных 1,76 млн. уголовных дел не раскрыто около 950 тысяч». То есть, раскрыто (да и раскрыто ли?) 3% преступлений.
         Вот такой портрет правоохранителей в стране тогда и сейчас. Можно, конечно возмущаться. Только сильно ли отличается портрет среднего гражданина от этого портрета? А как известно, мы имеем таких правителей, каких заслуживаем. Мы изменились за 18 сентября? Очень мало. А почему результаты выборов должны сильно измениться?